Главный инструмент музыкальной коллаборативной фильтрации в СССР

Закончился вечер с пятницы на понедельник, наступило утро. Пусть оно будет добрым, как и наша традиция начинать на БлогоБлаго новую неделю с «Записок Меломана».

Сегодня у нас выпуск особенный: он не о ком-то одном конкретно, а о целой эпохе, о явлении. Сегодня я попытаюсь ответить на вопрос: как в СССР попадала «музыка из-за кордона», что она там делала и какими неведомыми путями она там ходила, как находила своего благодарного потребителя?

В нынешнее время музыки во всех возможных форматах и с доставкой до наших ушей по всевозможным каналам так много, что это уже задолбало. Четыре мэйджора и тысячи инди-лейблов продолжают жестко окучивать нас и делать все, чтобы ее было еще больше. Поэтому-то современному молодому человеку представить, что так было далеко не всегда, очень трудно.

А как оно было на самом деле тридцать лет назад?

Михаил Зуев — Записки Меломана
Эпизод 07

Особенности советской национальной музыкальной коллаборативной фильтрации.
Герои вчерашних дней

Где-то песня сочинилась
И со скоростью ракеты
В то же утро очутилась
На другом краю планеты.

Мимоходом, мимолётом,
Теплоходом, самолётом,
Адресованная другу,
Ходит песенка по кругу,
Потому что круглая Земля.

Оскар Фельцман — Игорь Шаферан,
популярная в СССР песня 60-х годов

Парадоксально, но самый что ни на есть медицинский факт заключается в том, что сложившаяся стройная иерархическая система доставки и распространения новой музыкальной продукции гарантированно защищала уши подрастающего поколения от всяческого дерьма и позволяла молодежи знакомиться исключительно с хорошей, а зачастую и просто шедевральной, западной музыкой.

И в дальнейшем своем повествовании я этот тезис четко обосную.

Вот вам фотография, сделанная на улице в 1976 году.

Тема Лебедев собственной персоной

Я попер эту фотку с официального сайта Студии Лебедева, где она красуется в разделе «Наш портрет» уже второе десятилетие.

Но дело не в очаровательном малыше, из которого спустя время получился гениальный предприниматель. Я прошу вас обратить внимание на фон, на котором он запечатлен. Это шедевральные плакаты тех лет — «Интересная профессия — водитель троллейбуса» и «Интересная профессия — водитель трамвая». Третий плакат из серии — «Интересная профессия — водитель автобуса» в кадр не попал.

Казалось бы, зачем нам эти плакаты? Все дело в том, что очень часто рядом с подобной наглядной настенной агитацией размещались киоски «Союзпечати».

А в них продавалась советская музыкальная продукция. Например, грампластинки. Например, вот такие.

Я не случайно выбрал в качестве примера именно этот диск. Он был напечатан таким огромным тиражом (при очевидной потребности, наверное, в пару сотен штук на весь Союз), что пылился в киосках «Союзпечати» и из года в год выцветал на солнце. Я хорошо помню эту отвратительную пластинку с отвратительным оформлением! Для меня она стала символом советской грамзаписи.

Справедливости ради, скажу, что тогда я ее не купил и не послушал. С контентом данного изделия я ознакомился полчаса назад, когда искал в интернете фотографию конверта. Увы — предчувствия меня не обманули :) Это дрянь. Интересно, что на этой дряни засветилась и «Машина Времени», благоговейно исполнившая песню аффтара «Багги».

Кстати, не я один был таким разборчивым :)

«Мы всегда общались с Саульским и Якушенко, царство им Небесное, которые, как я говорил, воспринимали нас лояльно. Саульский был просто хороший мужик, ну и, наверное, играло роль то, что сын его когда-то выступал с нами. А Якушенко слыл продвинутым композитором, поддерживающим все передовое, но, тем не менее, он не забывал иногда нас попросить спеть и записать какую-нибудь его песенку. После всего хорошего, что он для нас делал, мы не могли ему отказать. Исполнили, например, его чудовищную вещь «Багги», блядь, страшно вспомнить…» (Андрей Макаревич, цит. по кн. Михаила Марголиса «Затяжной поворот: история группы «Машина времени»»)

Но что-то я немного отвлекся. Возвращаюсь в русло.

Итак, уровень того, что издавалось на грампластинках, вы уже поняли. Слушать это было нельзя, потому что это было откровенно плохо — а самое плохое то, что это было понятно и десятилетнему ребенку. В более молодом возрасте еще как-то прокатывало, а вот позже уже вряд ли.

Аналогичный музыкальный «продукт» транслировался по телевидению и радио. На телике было максимум 4-5 программ с минимумом музыки, представленным кобзоно-лещенками, на радио — что-то на длинных, что-то на средних, и еще что-то в УКВ-диапазоне — такое же. FM-вещания не существовало в принципе, а про короткие волны у нас разговор еще впереди.

Хорошо это было или плохо? А это для кого как.

Много позже, году в 85-86-м, я занимался индивидуальной трудовой деятельностью, заключавшейся в частных уроках по пользованию персональными компьютерами, которые в Союз только-только начали завозить. Везли разное, в основном «Атари» и 64-е «Коммодоры» — писюки пошли несколько позже, ибо сильно дорого стоили. Везти-то везли, а вот что с ними делать… мягко говоря, не все завозящие знали. Тут и появлялись такие как я — которые знали. Я давал частные объявления в московские газеты, принимал звонки на домашний телефон и «чесал» по клиентуре. Клиентуры хватало, и это давало существенную прибавку к нищенской врачебной зарплате. Уроками я зарабатывал раза в 2 больше, чем получал в кассе клиники.

Однажды мне позвонил один очень известный Советский Композитор. Композитор жил весьма неплохо, в пятикомнатной квартире сталинского дома на Садовом Кольце. Он только что привез из-за бугра «Коммодор» и вовсю желал стать его активным пользователем.

Первые два занятия прошли хорошо — Советский Композитор оказался мужиком весьма башковитым. Заниматься с ним мне нравилось, тем более что под конец каждого урока он наливал себе и мне по бокалу отменного марочного коньяка, доставленного со своей исторической родины, испокон веку славившейся в СССР как лучший производитель коньяков.

Третье занятие стало фатальным. Не успели мы и двадцати минут провести за коммодоровской клавой, как в дверь позвонили и на пороге нарисовался очень известный Советский Певец и Киноактер. Да не один, блин. Вместе с ним в квартиру ввалился баул, в котором была винодельческая продукция, на этот раз уже с его исторической родины, испокон веку славившейся в СССР как лучший производитель марочных вин.

Ну и — «Коммодор» пошел побоку, закусь на стол, остальное по стаканам. Где-то через час мы все трое были уже в хорошей кондиции. А поговорить? Мне-то рассказывать было особенно нечего — молод был еще. А музыкальные деятели раздухарились не на шутку. Бойцы вспоминали минувшие дни… Лейтмотивом выступлений были уровни их гонораров и соответствующих приобретений движимого и недвижимого имущества за многочисленные шедевры, написанные и исполненные досточтимым тандемом в 60-70-е.

Понятно, что моими случайными собутыльниками это явление далеко не исчерпывалось. Официозные композиторы (члены Союза композиторов), официозные поэты (члены Союза писателей) и такие же певцы (приписанные к филармониям с гарантированной высшей концертной ставкой) сотнями ваяли «музыкальный продукт», потреблявшийся официальной же системой дистрибьюции (фирма грамзаписи «Мелодия») и бродкастинга (радио и телевидение). Платили за всю эту вакханалию налогоплательщики — они же это и хавали.

Коньяк и вино были отменными, закусь тоже. Речи же официозных менестрелей были мне глубоко противны. Самое противное было то, что оба деятеля имели как минимум абсолютный музыкальный слух, а как максимум — отменно ориентировались в мировой музыкальной культуре (видели бы вы коллекцию фирменного винила хозяина дома). Поэтому в процессе застолья с их стороны неоднократно прозвучало полное понимание того, какое говно они пишут и поют. «Но это же — работа», а от добра добра не ищут, не правда ли.

Больше я учить Советского Композитора азам компьютерной премудрости не пошел.

Итак, пипл хавал. Кто был этот пипл? Да самый разный. Например, мои родители. Нормальные советские инженеры, далекие от музыки, они вполне удовлетворялись официозным репертуаром «из ящика». И таких были десятки миллионов, если не сотни. Что же было делать всем остальным? — искать отдушину. Каким образом? — пользоваться коллаборативной фильтрацией.

Говоря более простым языком, прислушиваться к мнению тех в твоем окружении, кому ты доверяешь и/или на кого хочешь быть похожим. Поскольку в подростковом и юношеском возрасте такая мотивация является едва ли не главенствующей, то коллаборативная фильтрация работала «на ура» в формировании музыкальных вкусов подрастающего поколения, которое, согласно заявлению Никиты Сергеевича Хрущева, должно было жить при коммунизме.

Здесь позволю себе небольшую оговорку в свете сегодняшних реалий. Коллаборативная фильтрация всегда работает хорошо, но особенно хорошо она начинает работать там и тогда, где и когда источники материала достаются с большим (с ударением как на второй, так и на первый слоги упомянутого слова) трудом. Это сейчас есть Last.fm, Imhonet.ru или Moskva.fm, где материала для ознакомления и оценки — вагон и маленькая тележка. Тогда же их не было, и то, что попадало «в систему», уже имело неплохой уровень. Но об этом тоже позже, а пока что…

Рассмотрим каналы проникновения западной музыки на территорию Советского Союза.

Канал первый — «выездные»

Общеизвестно, что большинство граждан СССР были невыездными. Точнее, невыездными ни при каких обстоятельствах. Это — отдельная тема, и не о ней мы сегодня рассуждаем. Выездные же, с точки зрения нашего сегодняшнего ретроспективного исследования, принципиально делились на несколько групп.

А. Работники дипломатических миссий и заграничных учреждений СССР за рубежом.

Эти граждане вместе с семьями годами и десятилетиями жили за границей. Они имели неплохую зарплату, которой более или менее хватало на такой уровень жизни, который невыездным и не снился. Поскольку жили они за рубежом долго, то основные бытовые потребности у них были в основном уже решены, и можно было покупать аппаратуру и пластинки.

Во время возвращения домой в отпуск аппаратура обычно завозилась и продавалась, а пластинки оседали в своих домашних коллекциях и коллекциях родственников. Пластинок «на продажу» они практически не возили, потому что навару с них было сравнительно мало, а вероятность попадания была высока. Государство «не замечало» барыжения аппаратурой (привез аппарат, сдал в комиссионку, получил денег — что тут плохого?), а вот за пластинки с патлатыми мордами на обложках могли и привлечь, потому что в комиссионку их сдавать было невыгодно (мало дадут), а за торговлю с рук можно было лишиться и поста, и заграницы, и партбилета.

Отмечу, что эти граждане сыграли самую важную роль в наполнении территории СССР качественными носителями поп- и рок-музыки. Дело в том, что в подавляющем большинстве это были культурные и хорошо образованные люди, достаточно долго жившие вдали от грустившей по ним родины, в связи с чем они не покупали всякое дерьмо — они (и особенно их дети, жившие вместе с ними) хорошо разбирались в том, «кто есть кто» в западной музыкальной культуре.

Немаловажно, что большинство из них в совершенстве (или хотя бы на понятном разговорном уровне) владело языками «стран пребывания» и по дефолту не находилось там в информационном вакууме.

Б. Технические специалисты, выезжавшие в средне-длительные (до 2-3 лет) зарубежные командировки.

Это была самая многочисленная группа граждан, но не самая важная с точки зрения формирования музыкальных пристрастий оставшегося за железным занавесом населения. Почему? Потому что их выезды за рубеж были сравнительно краткосрочными, и почти все деньги, что они зарабатывали, они копили в чеках Внешпосылторга, чтобы затем, уже в Союзе, купить автомобиль, а часть отложить на дальнейшее отоваривание в «Березках».

Посылали их в основном в страны третьего мира, языков, кроме русского устно и русского письменно, они никаких не знали.

Помимо того, что эти люди были сильно стеснены в средствах, у них и с культурой, в частности, музыкальной, было сильно попроще. Они везли в СССР в основном попсу, которая «там» была на слуху, и везли-то очень немного — так если, по случаю.

В. Моряки, летчики, железнодорожники, осуществлявшие рейсы за рубеж. Артисты, спортсмены, киношники, писатели и протчая.

Эта группа людей отличалась тем, что их выезды за рубеж были очень короткими, командировочных средств было у них крайне мало. Поэтому везли они в основном шмотки, а на оставшиеся покупали пластинки с попсой — их легче было затем пристроить. Если на прилавке в каком-нибудь Стокгольме перед таким человеком нарисовывались два новых альбома — один «King Crimson», а другой — «ABBA», то и без моих пояснений понятно, что он выбирал.

Но эти, как правило, везли целенаправленно, чтобы продать.

Г. Иностранные студенты советских ВУЗов.

Самая прогрессивная и агрессивная группа в канале поставок. Им постоянно были нужны деньги, поэтому они постоянно что-то ввозили на продажу. Этим «чем-то» в основном были шмотки (чаще всего джинсы — из-за небольшого объема), косметика (аналогично) и пластинки. Пластинкам зачастую отдавалось предпочтение, потому что студенты обращались в такой же студенческой среде, и проблемы со сбытом «пластов» у них никогда не было.

Вот, пожалуй, и все по первому «каналу проникновения».

Канал второй — «въездные»

А. Работники дипломатических миссий, коммерческих фирм и учреждений заграничных стран в СССР.

Этих было в абсолютном значении гораздо меньше, чем выездных. И они практически не барыжили пластинками — во-первых, у них и так все было, и советские рубли им были даром не нужны, а во-вторых — опять же, торговля пластинками с рук была делом опасным, могли пришить спекуляцию и выслать как persona non grata.

Но пластинки они ввозили просто в огромных количествах. Зачем? — они их дарили. Дарили нужным советским людям в качестве «просто презента», который подвести под взятку было очень и очень сложно. За что дарили? За разное, если обобщать — за лоббирование различных внешних интересов в советских государственных и внешнеэкономических структурах.

Поскольку люди эти были крайне непростые, то и музыкального мусора они практически не завозили. Потому что и сами подарки предназначались тоже людям непростым, а в грязь лицом было как-то неудобно и невыгодно.

Еще один момент: когда такие деятели уезжали из СССР домой, прожив здесь лет 5-10, они распродавали все — автомобили, мебель, одежду, аппаратуру, и, конечно же, музыкальные коллекции. Зачем везти обратно поюзанную рухлядь, если дома и так всего в магазинах завались?

Для здешних же коллекционеров, особо приближенных к западному дипкорпусу (в, частности, функционеры УпДК (управления по обслуживанию дипкорпуса) и члены их семей), отъезд такого дипломата или фирмача был просто манной небесной, потому что можно было за пару копеек (а иногда и просто за красивые глаза) стать обладателем коллекции фирменного винила в 100-200, а иногда и в полтысячи наименований!

Б. Случайные «залетные пташки».

В основном технические специалисты с Запада, приезжавшие в короткие командировки на наши предприятия — типа «поучить наших уму-разуму» при монтаже закупленного за рубежом сложного технологического оборудования.

Эти ничего поначалу не возили, но, если устанавливались дружеские отношения с советскими гражданами, могли в следующий визит привезти пару «пластов» в подарок, зачастую на заказ. Денег не брали, только дарили. Особой погоды в музыкальной индустрии СССР не делали.

Вот и все по «второму каналу».

Канал третий — «официальная пиратка»

Как естественный монополист на советском пространстве, им активно барыжила фирма грамзаписи «Мелодия». Простой пример такой коммерческой активности вы уже видели — в моем первом выпуске «Записок Меломана». Обратите там внимание на синенькую гибкую пластиночку в дешевеньком конвертике — это оно, родимое, и есть.

Но на «Мелодии» за десяток лет поняли, что много на таком третьесортном продукте не заработаешь, и к середине семидесятых открыли…

Канал четвертый — «официальная лицензия»

Перед вами одна из первых лицензионных пластинок, выпущенных в СССР. Группа «Тич-Ин» — многие, думаю, помнят это попсовое «чудо».

За годы существования «Мелодии» в СССР было выпущено больше тысячи наименований пластинок по иностранным лицензиям. Это при том что за них правообладателям не было заплачено ни копейки.

Как? А вот так — есть такое волшебное слово: «бартер».

Советский Союз всегда славился своими исполнителями классической музыки. Скрипачи, пианисты, органисты, симфонические оркестры… Западный рынок потреблял их с огромным удовольствием. Это у нас за фирменный пласт «The Rolling Stones» отваливали 80 рублей, тогда как за Гилельса, Кремера или Ростроповича цена в музыкальном магазине была 1 рубль 10 копеек; а вот в Европе и на американском континенте пластинки с классикой всегда были заметно дороже рока и попсы.

Глупо было бы не воспользоваться этим — у нас ведь в Министерстве культуры и Министерстве внешней торговли далеко не все были идиотами, поверьте. Поэтому «Мелодия» гнала на Запад мастер-фонограммы с классикой, а обратно брала западную попсу и рок. Я как-то попал в музыкальный отдел Ленинской библиотеки, и своими глазами видел в библиотечной коллекции, на каком высочайшем уровне выпускались пластинки советских исполнителей классической музыки в Великобритании и в Германии — это было что-то :) У нас те же самые пластинки стоили рупь-десять и лежали в магазинах без движения годами. Умом Россию не понять, аршином общим не измерить…

Основными партнерами «Мелодии» по лицензионному обмену были британская EMI, голландский Philips, а также две «немки», а именно Hansa и Ariola Eurodisc, обе из Мюнхена.

Бартер позволял «Мелодии» выпускать артикулы, действительно пользовавшиеся спросом — они и официально стоили дороже (2 руб. 50 коп. против 2 руб. 15 коп. за советскую эстраду за диск формата «гигант»), а с рук цена лицензионников доходила и до двадцатки (например, за альбом Пола Маккартни «Band on the Run», который выпустили без названия, — потому что изъяли с него первую вещь, собственно «Band on the Run», заменив ее на «Silly Love Songs», — а Apple Records, действовавшая через EMI, встала на дыбы и сняла название с тиража в СССР).

Бартер на «официальную лицензию», конечно, был хорош, но имел одну серьезную проблему: лицензии на действительно качественные наименования были дороги — значит, приходилось «добивать объем» второсортными и третьесортными позициями, типа уже упомянутого «Тич-Ина».

Кроме того, процветала редакторская вкусовщина при составлении перспективных планов лицензирования — и страна должна была слушать не то, что реально достойно, а то, что редактор прописал. Ну, впрочем, и чо? — пипл же и так будет хавать. И хавали.

Канал пятый — «официальная фирма»

Именно так, ударение на последнем слоге.

Помимо пластинок, выпущенных по лицензии в СССР, в музыкальные магазины завозились и фирменные пластинки из дальних стран. Но вот «дальность» была небольшой — везли в основном «демократов», то есть продукцию из стран Варшавского договора. Да, среди «демократов» были хорошие позиции, иногда — даже незабываемые, но их было мало, погоды они не делали, и расходились они «по своим» в основном «чэрэз таваравэд и задний кирильцо» (© М.М. Жванецкий устами А.И. Райкина).

Иногда, крайне-крайне редко, в этом канале можно было встретить пластинки из Индии, выпущенные делийским филиалом британской EMI. Упомянутые изделия отличала крайняя бедность полиграфии конвертов и отвратительное качество воспроизведения. Индийские пласты были тяжеленными, совершенно не гнулись, и очень быстро «пилились». Тем не менее, там были и «The Beatles», и «The Rolling Stones», и даже «Procol Harum».

Госрасценки на «официальную фирму» составляли от трех рублей ровно до 3.50 за пластинку. Понятно, что купить их за такие деньги было нереально.

Канал шестой — «советский ящик»

Под ящиком я понимаю телевидение и радио вместе взятые.

По радио местами в молодежных передачах что-то крутили. Например, в передаче «Ровесник» молодежной радиоредакции раз в месяц запускали программу «Приготовьте ваши магнитофоны». Народ готовил магнитофоны, выслушивал нуднятину про исполнителя, после чего в эфир без комментариев целиком пускался какой-нибудь диск — например, «Smokie», «The Rolling Stones» или «Creedence Clearwater Revival». Если учесть, что вещание велось на длинных и средних волнах, то о качестве можно было не то что не вспоминать, а сразу забыть.

По советскому телевидению западную музыку крутили на советские же праздники — раз, каждый месяц в пидараче (другого слова не подберу) «Мелодии и ритмы зарубежной эстрады» — два; ночью на Новый год и Пасху в расширенном выпуске той же пидарачи, оберегая людей от драк на улице «по бухачу» и посещения крестного хода — три. Открывал эту пидарачу по традиции гэдээровский «Балет Фридрих-штадт-палас», в значительной мере раскрывавший перед мирными советскими гражданами тему сисек и ляжек; продолжали «ABBA», «Boney M», «Smokie», Шарль Азнавур, Далида и Джо Дассен с Демисом Руссосом.

Это было просто чудесато на фоне, например, «Кабачка 13 стульев», где хорошие артисты московского Театра Сатиры в перерывах между убогими юмористическими миниатюрами стыдливо открывали рты под фанЭру таких персонажей как Карел Готт, Бисер Киров, Марыля Родович и прочих «соцдемократических» звездунов и звездих.

В СССР не было не только секса, но и музыкального вещания. Две базовые потребности человека были попросту бездарно просраны советской идеологической верхушкой.

Но ведь свято место не бывает пусто, не правда ли?

Канал седьмой, он же последний — «голоса»

Они были на коротких волнах. Их последовательно и методично глушили. Но были диапазоны коротких волн, где их не трогали — в частности, 13 метров. Потому что с такими диапазонами приемники в СССР для внутреннего рынка не выпускались; эти приемники шли только на экспорт. VEF-12 моего отца был экспортным, мне повезло :)

Вместе с чужой музыкой советский народ пичкали чужой идеологией. Впрочем, любая идеология — это проникновение в мозг, да и не о том мы сегодня говорим. Я больше по музыке, ага.

«Сева — Сева Новгородцев — город Лондон — Би-бии-сиии!»

Cева с ящиками писем, полученных за десятилетия работы на радио, в день отправки писем в американский архив Гувера, 23 августа 2009 года.

Говорит сам Сева:

«Лет через двести или триста какой-нибудь неутомимый исследователь залезет в наши коробки, достанет странички, конверты, марки, посмотрит на штемпеля, которых человечество уже никогда воссоздать не сможет, и архивные письма снова заговорят вашими голосами, которые не позволили мне их выбросить. Набралось их за эти годы немало, по весу килограмм 120, шесть больших коробок, писем всего думаю тысяч 12, а может и больше».

Сева был не единственным, но, наверное, первым и основным, объяснявшим голодным до хорошей музыки людям, кто есть кто в этой музыке. Его «Рок-Посевы» были и остаются настоящей энциклопедией музыки для нескольких, и, как оказалось, последних, поколений советских людей.

Да, о качестве фонограмм, прорвавшихся сквозь завывания коротковолнового радиоэфира и атаки систем подавления сигнала, не могло быть и речи. Но! — в передачах Севы и его коллег было нечто другое, гораздо более важное. На хорошем русском литературном языке, с неизменно доброжелательной интонацией слушателям рассказывалось о том, кто эти музыканты, которых мы сейчас услышим; как они работают, чем живут, с кем общаются. Именно поэтому такие передачи писались слушателями на магнитофоны, истории «снимались» на пишущие машинки под копирку в максимально возможном количестве «пробиваемых» экземпляров, после чего заслушивались до растягивания пленки и зачитывались до дыр десятками тысяч юных меломанов, активно не желавших выворачивать наружу содержимое своих желудков под официозные базлания кобзоно-лещенок.

О влиянии «голосов» говорить бессмысленно — официальная пропаганда не могла им ничего противопоставить. Да это вы и без меня хорошо знаете.

Вот, друзья, и все о каналах проникновения западной музыки на территорию Советского Союза. Теперь поговорим о том, как жила эта музыка на советской территории.

Каналы распространения западной музыки по рукам и умам населявших Советский Союз граждан.

Поскольку вы наверняка уже притомились от моей предшествующей академичности изложения, предоставлю трибуну живым историческим свидетельствам того, как это было на самом деле. Стиль авторов сохранен с полным уважением к выступающим.

Вот два комментария на нашу тему, размещенные в ответ на пост в Живом Журнале http://don-ald.livejournal.com/299709.html. Выделения жирным курсивом — мои собственные.

bachilo wrote:
Jun. 27th, 2009 10:39 am (UTC)

На рубеже 70-х и 80-х в Новосибирске на барахолке был пятачок, где толклись те, кто «обменивался пластинками». Официально продавать и покупать ничего нельзя было, и менты, обнаружив пластинки из списка запрещенных ко ввозу (а это чуть ли не все на свете, в том числе и Майкл Джексон) формально могли конфисковать. Но, как известно, строгость российских законов компенсируется необязательностью их исполнения. Ходили кругами люди, будто и вовсе без пластинок, тихо перешептывались, отходили в сторонку — и, хоть и дорого страшно по тем деньгам, но все можно было достать. Квин рублей за шестьдесят — семьдесят, Дип папл, Пол Маккартни, даже строго запрещенный Назарет — все от полтинника до стольника, с вариациями. Купив и записав одну пластинку, можно было приезжать на толкучку снова и меняться. Так постепенно осваивался весь ассортимент. Некоторые тут же торговали магнитофонными катушками (позже — кассетами), записанными с пластинок. То есть, это, конечно, был вопрос веры. Иногда, принеся домой купленную за два червонца катушку, покупатель ставил ее на магнитофон и слушал записанный на всю длину пленки глумливый голос: «Хрен да уши! Купил и слушай». Иногда подделывались и пластинки — фирменный бумажный пятак наклеивался на пластинку фирмы «Мелодия» и всучался лоху. Но тертые-то знали, как должна гнуться фирменная пластинка, сколько на ней песен какой длины, и на глаз выявляли подделку. Пойманных на этом деле порой били, но вообще каждая поездка на толкучку за пластами была как хождение Алисы за Белым кроликом. Ведь конверты от грампластинок, с разворотами и вкладышами — это не нынешние юзерпики на компакт-дисках. Это были окна на Запад, модные журналы и плакаты, призывающие свергнуть Советскую власть, одновременно. Потому что из человека, регулярно рассматривающего альбомы западной музыки, комсомолец уже хреновый…

krot_33 wrote:
Jun. 30th, 2009 04:48 pm (UTC)

г. Киев

В 1982г. только в районе «центр+-5 кварталов» было 3 студии звукозаписи (преимуществ. попса). Моно 4коп / минута, стерео 6 коп/минута. Заказ официально, получаешь на руки квитанцию, как в химчистке. Кстати качество записи было очень хорошее, практически не уступало «студийным» кассетам, привезенным из-за бугра. Примелькавшимся (~10-й заказ) выдавали «служебный» каталог, раз в 10 объемней общего, но по 10-15 коп / мин. Я так в студии звукозаписи на в шаге то крещатика в 1982-м за 25р записывал полную версию Сан-Ремо (3 бобины 2х45). Флойд был «Стена», «Animals», и «Meddle», «Final Cut» — по «служебному» каталогу. Для более взыскательной публики существовал муз. толчок (т.н. балка), ее периодически гоняли, но об очередном разгоне было известно за ~20-30 мин, в ментуру попадали в основном приезжие из пригородов / случайные заброды. Кстати, балка фунциклирует и по сей день, только профиль поменяла :-)), там теперь торгуют музыкой, сильно выпадающей из мейнстрима.

Для углубленного изучения темы (там больше 700 страниц комментариев) можно пройти сюда: Западная рок-музыка в СССР, как это было…

А теперь можно заняться анализом и обобщениями.

Во-первых, каналы распространения были практически на сто процентов наполнены «вторичкой» — но обозвать их «second hand» язык как-то не поворачивается. В условиях тотального дефицита сэконд-хэнда принципиально не бывает.

Во-вторых, принципиально существовало два канала распространения — один вида «из рук в руки», второй — «дистанционный». По первому каналу «гуляли» в основном виниловые носители, по второму — магнитная лента.

На «купить винил» у большинства достаточных денег не было, даже в хороших личных коллекциях находился от силы десяток приличных (сорри за каламбур) пластинок. Поэтому пластинками менялись, как это описано выше. Но обмен в закрытых группах (а ведь аудитория в любом студенческом сообществе, да и на любой толкучке все же ограничена) — все со всеми поменялись, все всё прослушали. А дальше что?

А вот на «дальше» и работал организованный (то есть не стихийный) дистанционный канал, десятилетиями складывавшийся в условиях тотального дефицита музыкального продукта. Я говорю о студиях звукозаписи. Эти заведения функционировали в системе «Домов быта» наряду с прачечными, химчистками и ателье индивидуального пошива одежды.

Студии звукозаписи были весьма доходными учреждениями, и со стороны попасть туда на работу было очень непросто. В каталогах студий звукозаписи были сотни и тысячи произведений официозных советских композиторов; с каждой платной перезаписи такого произведения авторам полагались соответствующие отчисления. Однако понятно, что спрос на эти произведения практически отсутствовал. Зачастую, сотрудники студий сами инспирировали «якобы заказы» на «якобы шедевры», сами платили за свою работу в качестве «якобы заказчиков» — и все это только для того, чтобы у студий был какой-никакой официальный оборот и чтобы их не разогнали. Основные же деньги делались на другом.

Подпольные бизнесмены покупали очень дорогие зарубежные катушечные магнитофоны. Вот вам один такой — в качестве примера. Это модель 1975 года, она стоила еще в Японии более тысячи двухсот долларов. До Союза такая машинка доезжала тысяч за шесть советских рублей — аккурат в цену «Жигулей».

AKAI GX-747, мадэ ин Джапан — всем мафонам мафон!

Магнитофоны такого класса позволяли писать с винила на скорости 19 см/с практически без потери качества. Получив в свое распоряжение одну такую машину, и еще парочку попроще, можно было не только создавать фонотеку master-tapes, но и дублировать мастер-тэйпы на дистрибутивные ленты.

Это те, что попроще — Илеть-001 и Ростов-101/102, уже советского производства

Дистрибутивы уезжали по городам и весям, где с них делали следующие копии — уже рабочие, а с рабочих в студиях звукозаписи Домов быта писали на бобины и кассеты всем желающим, делая на этом очень приличные деньги, практически не учитываемые официально.

Таким образом, фонограмма, существовавшая у обычного рядового меломана дома на полке, была в лучшем случае четвертой перезаписью, а обычно и того хуже. Но выбирать не приходилось. Справедливости ради скажу, что потеря качества в цепочке на этапе мастер-тэйп — дистрибутив была минимальной, почти незаметной на слух, поэтому все было не так плохо.

Ну, впрочем, хватит деталей — перейдем к самому главному.

Приведенные мной факты свидетельствуют о том, с чего я начал свое повествование — повторюсь, чтобы вы наверх страницу не скролили:

Сложившаяся в СССР в 60-х, 70-х и отчасти в 80-х стройная иерархическая система доставки и распространения новой музыкальной продукции гарантированно защищала уши подрастающего поколения от всяческого дерьма и позволяла молодежи знакомиться исключительно с хорошей, а зачастую и просто шедевральной, западной музыкой.

Теперь вам понятно, как это происходило. Имела место многоуровневая коллаборативная фильтрация. Ее схему организации я подробнейшим образом описал выше. Проходя по цепочке, по этапу за этапом, «внизу», то есть у конечного потребителя, оказывался в распоряжении только такой продукт, который был поверен и проверен мнениями людей, качеством и временем.

Что, на Западе не было плохой музыки? Да было, и очень много. Но ее хавал как раз западный потребитель у себя дома — сюда такой продукт попросту не добирался, не выживал он в пути. В отличие от тупой совковой цензуры, базирующейся на вкусовщине отдельных редакторов и облеченных властью функционеров, система народной музыкальной коллаборативной фильтрации работала глубже, тоньше и гораздо справедливее.

Она жила практически в идеальных условиях, потому что не испытывала на себе ни малейшего рекламного давления со стороны производителей продукта — их здесь через железный занавес было не слышно.

Вот так и обстояло дело с поставкой западного музыкального продукта в СССР в 60-х, 70-х и отчасти в 80-х. Почему в 80-х только отчасти? — да потому что в это время западные масс-медиа начали сюда потихоньку пролезать, и чистота «коллаборативно-фильтрационного эксперимента» была нарушена. Как я теперь понимаю, практически необратимо.

В заключение, если тема вас заинтересовала, приглашаю прогуляться в несколько виртуальных коллекций, раскрывающих меломанский дух того времени:

1. Коллекция катушечных магнитофонов
2. Коллекция кассетных магнитофонов
3. Коллекция магнитной ленты на бобинах

И особенно приглашаю ознакомиться с коллекцией компакт-кассет, собранной нашим коллегой Платоном Харитоновым на http://www.c-90.org/— это просто супер!

Предвидя возможные вопросы.

Что, я преклоняюсь перед Западом? — да боже упаси. Я просто хорошо знаю, что во всех областях жизни и экономики всегда были, есть и будут устойчивые лидеры. Слезливые мелодрамы? — индийский Болливуд. Балет? — конечно же, Россия. Рок-музыка? — без сомнений, англоязычная. Такова правда жизни. И идеология тут совсем не причем.

Всем «асилившим многа букафф» — спасибо! Мне было интересно. А вам?

Услышимся :)