В мировой рок-культуре порой встречаются весьма странные персонажи. Об одном дуэте двух таких «странников» и пойдет у нас сегодня речь.

Михаил Зуев — Записки Меломана
Эпизод 24

Мёртвая вода.
Alan Parsons & Eric Norman Woolfson.
The Alan Parsons Project

Алан Парсонс отметил 60-летие 20 декабря 2008 года.

Эрик Вульфсон умер 2 декабря 2009 года в возрасте 64 лет.

Как нам рассказывают «Словари и энциклопедии на Академике»,

…История группы началась с того, что летом 1974 года в буфете легендарной лондонской студии звукозаписи Abbey Road встретились два очень неординарных человека.

Первым был прекрасный звукорежиссер, продюсер и композитор Алан Парсонс, работавший на Abbey Road. К тому времени он уже создал себе имя и репутацию великолепного звукорежиссера благодаря работе с такими «монстрами рока», как Paul McCartney и Pink Floyd. В частности, он был звукорежиссером альбома Pink Floyd «Dark Side Of The Moon» и альбома The Beatles «Abbey Road», которые до сих пор считаются эталонами студийной звукозаписи.

Второй, композитор, поэт и пианист Эрик Вульфсон, в течение шестидесятых написал немало композиций, входивших в репертуар таких исполнителей, как Marianne Faithfull, Frank Ifield, Joe Dassin, The Tremeloes, Marmalade, Dave Berry и др. Кроме того, Эрик пробовал свои силы в менеджменте в сфере музыкальной индустрии — в частности, в проекте Карла Дугласа (Carl Douglas) «Kung Fu Fighting». На Abbey Road он попал в качестве сессионного пианиста.

Парсонс предложил Вульфсону стать менеджером своих звукорежиссерских проектов, на что Эрик охотно согласился. Вместе они работали с группами Pilot, Cockney Rebel, Ambrosia и The Hollies, а также исполнителями Джоном Майлзом (John Miles), Стивом Харли (Steve Harley) и Элом Стюартом (Al Stewart).

Сам по себе коллектив The Alan Parsons Project (далее — APP) образовался в 1975 году, когда Вульфсон показал Алану свои наброски концептуального музыкального альбома, навеянного творчеством Эдгара По. Материал понравился Парсонсу, тем более, что он сам был поклонником мистической прозы Эдгара По. Было решено попробовать записать альбом. Вульфсон предложил разделить сферы контроля. В обязанности Парсонса входило продюсирование, создание концепции альбома и предварительное видение музыки, ее аранжировка и запись, а также частично — композиторская функция. Вульфсон брал на себя функции композитора и автора текстов, и все, что касалось непосредственного исполнения музыки. В том же году был подписан контракт со студией 20th Century Records.

За годы существования — с 1975-го по 1990-й — было выпущено 10 студийных альбомов, проданных в 50,000,000 копий, не считая пиратки и бутлегерских изданий. В 1990-м пути партнеров разошлись. Что же случилось? Давайте послушаем Алана Парсонса и Эрика Вульфсона — каждого в отдельности.

***

Пресс-конференция Алана Парсонса в Москве, 2005 год.

Raven, опубликовано на сайте Pink-Floyd.ru

Сначала я хотел представить отчет краткий, только с ответами Алана Парсонса на вопросы, касающиеся Pink Floyd (кстати, меня приятно удивило, что вопросы, которые хотели бы задать Алану участники форума, полностью совпали с приготовленными мной!), однако, просмотрев прессу, с удивлением обнаружил, что данное событие нигде в достаточном объеме освещено не было. Поэтому решил сделать практически полный отчет о прошедшей пресс-конференции.

Итак, 22 апреля 2005 года. Место действия — Медиа-центр «Известий» на Тверской, в центре Москвы. В 14:15 двери распахиваются, и в зал по одному входят организаторы гастролей и участники Alan Parsons Live Project. Собравшиеся журналисты встречают музыкантов аплодисментами, которые изумленно стихают, а потом вспыхивают с новой силой, когда в дверях появляется замыкающий шествие Алан Парсонс. А изумляться было чему — знаменитый звукоинженер, продюсер, композитор и прочая и прочая, которого до этого мы видели только на снимках, в реальности оказался огромным бородатым мужиком, который мог бы смело сниматься в роли былинного богатыря Ильи Муромца. Позже кто-то не удержался и спросил про его рост. «Всего 3-х сантиметров не хватает до 2 метров» — ответит, улыбнувшись, герой дня. Но все по порядку.

Пресс-конференция началась с просьбы организаторов гастролей RSP Group (не так давно они прокатили по городам России Кена Хенсли и Nazareth) поделиться впечатлениями о прошедшем два дня назад концерте в Питере.

— Мы были весьма удивлены оказанным нам приемом. Концерты в Санкт-Петербурге и Москве — последние в рамках нашего европейского турне. Мы первый раз в России и даже не подозревали, что нашу музыку здесь так любят и знают. Когда мы ехали к вам, то думали о том, как «завести» слушателей, которые нас никогда до этого не видели, а их пришлось, наоборот, успокаивать, настолько эмоционально они реагировали. Это удивительно! И очень приятно.

Затем на Парсонса посыпались уже вопросы собравшихся журналистов. Надо отметить, что совсем уж идиотских вопросов (типа «А чем сейчас занимается основатель вашей группы г-н Джетро Талл?» — а такой вопрос задали два года назад Иэну Андерсону!) практически не было, а это большая редкость, т.к. настоящих музыкальных журналистов, равно как и критиков, у нас нет, но это тема отдельная.

Сразу хочу оговориться, что вопросы были совершенно на разные темы, поэтому я сознательно изменил их последовательность и постарался скомпоновать их, так сказать, тематически.

— Долгое время Alan Parsons Project был чисто студийным проектом. Что побудило Вас начать живые выступления перед публикой?

— Впервые я вышел на сцену только в 1994 году. Возможно, просто настало время для живых выступлений. К тому моменту я уже выпустил свой первый альбом под собственным именем («Try Anything Once», первый после разрыва с постоянным соавтором Эриком Вульфсоном — прим. Raven), а не как Alan Parsons Project (далее для простоты АРР). При этом композиции, записанные мной в составе АРР в конце 70-х и в 80-е годы, мне по-прежнему нравились и донести их до нового слушателя можно было только, исполняя их живьем. Все как-то сложилось само собой: когда я почувствовал, что готов выйти к публике, появились музыканты, которые помогли мне это сделать на должном уровне. Кроме того, мне не хотелось упускать возможность оставаться успешным, и живые выступления мне в этом очень помогли.

— Что сегодня Вам более интересно — работать в студии или выступать с концертами?

— Концерты — это больше взгляд в прошлое. Исполняя старые вещи, я сохраняю связь с этим прошлым и не даю публике забыть наши ранние записи, а, возможно, и дать им новую жизнь. Я как бы заново переживаю ощущения, которые испытывал тогда. Исполнение старых песен по-прежнему доставляет мне удовольствие, ну, и новых, конечно. Хотя пока все, что я записал под своим именем, не может сравниться по популярности с записями АРР.

— Г-н Парсонс, на каких инструментах Вы играете?

— В основном на клавишных, аккордеоне, не так давно освоил акустическую гитару. При этом я не считаю себя искусным исполнителем, но, имея таких профессиональных музыкантов, которые собрались сейчас в моей группе, я не слишком беспокоюсь на сей счет.

— Кто ставит звук на Ваших концертах? Вы сами или доверяете своим помощникам? Наверное, это очень длительный процесс?

— Да нет, на все уходит не больше двух часов. А за звук в этом туре у меня отвечают два человека, которым я полностью доверяю: это Грег Рубин и мой сын Джереми Парсонс, который, кстати, принимал участие и в создании моего последнего альбома «A Valid Path». (Когда на следующий день, сразу после концерта, я подошел к микшерскому пульту и попросил Джереми оставить свой автограф на билете рядом с автографом его отца, он попросил одного из роуди сфотографировать сей момент со словами: «Отцу покажу, как доказательство того, что я теперь тоже популярен, автографы вот уже раздаю…»)

— Г-н Парсонс, Вы уже давно состоялись как самостоятельный и успешный музыкант, для чего на концертных афишах Вас представляют как «саунд-продюсера Пола Маккартни и Пинк Флойд»? Это Ваше пожелание?

— (удивленно) А что, там действительно так написано? Я к этому не имею ни малейшего отношения! Это вопрос скорее к организаторам. (Организаторы скромно потупились и оставили вопрос без ответа, хотя и так понятно, что, по их мнению, упоминание двух легендарных имен должно было привлечь побольше публики на концерт.)

— Как бы сами назвали стиль музыки на Вашем последнем альбоме?

— Эта как раз ваша работа — придумывать названия музыке, мое дело ее писать. Ну, раз вы так настаиваете, пусть будет «нью эйдж-электроник-прогрессив-рок». Нравится? Коротко и ясно. (Смех в зале)

— На вашем последнем альбоме есть композиция «Return To Tunguska», название которой имеет отношение к России. Как она появилась?

— Первоначально эта композиция должна была называться «Arctica». Когда я ее писал, то представлял себе заснеженные просторы, холод и все такое. Название изменилось благодаря моей жене, которая в то время читала книгу «Неразгаданные чудеса». Там была эта история с тунгусским метеоритом, которая произвела и на меня впечатление. Я немного доработал композицию, добавив немного таинственности и изменив название. (Забегая вперед, скажу, что именно эта композиция стала настоящим «гвоздем» концерта. Причем концертный вариант был на порядок интереснее и мощнее студийной версии.)

— Как сегодня Вы относитесь к своим самым первым альбомам? Не возникает ли у Вас желания что-то изменить в них?

— Они мне нравятся и сегодня. Поэтому материал с первых трех альбомов составляет почти треть моей концертной программы. Единственное, что я хотел бы сделать — это перемикшировать их и выпустить в формате 5.1. Впрочем, это касается и моих остальных работ.

— Стало уже традицией, когда выступающие у нас западные группы исполняют на концертах песни, популярные в России: «Калинку», «Подмосковные вечера». Будет ли что-то подобное на Вашем концерте в Москве?

— Я первый раз слышу о такой традиции, поэтому ничего подобного на предстоящем концерте не будет. Хорошо, что такая традиция есть только в России, иначе пришлось бы разучивать песни всех стран, где нам доводилось выступать, и в итоге нам бы пришлось готовить отдельную программу. (На концерте Парсонс все-таки сделал маленькую и очень органичную вставочку из «Картинок с выставки» Мусоргского, но это, согласитесь, не «Калинка». «Картинки» и Эмерсон сотоварищи делал, да еще как.)

— Знали ли Вы, что Ваши альбомы были очень популярны у нас еще во времена СССР?

— К сожалению, я ничего об этом не знал. Я слышал, что пластинки западных групп продавались у вас тогда только на «черном рынке», поэтому у меня теперь вопрос к вам: расскажите, как это было.

Здесь один из присутствовавших достаточно складно обрисовал Парсонсу совершенно жуткую картину жизни советских меломанов эпохи застоя, хотя ему самому в то время было, наверное, от силы лет пять. Скорее всего, наслушался рассказов родителей или старших товарищей. В завершение своего рассказа он передал Парсонсу две лицензионные пластинки, которые были выпущены у нас в конце 80-х фирмой «Мелодия»: «The Best Of…» и «Gaudi».

Парсонс с интересом изучил раритетный винил, после чего сказал, что впервые узнает об издании своих альбомов в СССР, т.к. никаких авторских отчислений от их издания он никогда не получал, а сейчас уже и предъявлять некому.

— Вы первый раз в Москве, но когда Вы ехали к нам, у Вас, наверное, уже было какое-то представление о нашем городе? Насколько это представление соответствует увиденному?

— Мы только сегодня ночью прилетели в Москву, и все, что удалось пока увидеть, мы увидели из окна автомобиля по дороге из гостиницы на пресс-конференцию. Но и этого оказалось достаточно, чтобы захотелось узнать ваш город получше. Надеюсь, что у меня будет на это время до концерта.

— Знаете ли Вы какие-нибудь русские группы?

— «Парк Горького» и… Да, пожалуй, и все. Постараюсь восполнить этот пробел за время пребывания в Москве.

— А какие западные современные группы Вам нравятся? (Примечательно, что этот вопрос, про современные группы прозвучал от представителя русского издания «Classic Rock»!)

— The Beatles.

— Я имела в виду современные группы.

— А The Beatles всегда будут современны.

— Ну, а все-таки из сегодняшних? (Не унимается никак Classic Rock!)

— Ну, тогда Эминем! (Дружный хохот в зале)

На этом дело не кончилось, и тот же вопрос был задан всем участникам группы, которые заметно оживились, т.к. никто их ни о чем до этого не спрашивал. Они по очереди стали сыпать названия групп, которых я, честно говоря, раньше даже и не слышал. Судя по виду корреспондентки Classic Rock, она тоже.

— Расскажите о своей работе с The Beatles и Полом Маккартни. Как все началось? Насколько трудно было с ним работать?

— С The Beatles я начал работать во время съемок их фильма Get Back, который потом стал называться Let It Be. Тогда моя работа еще не выходила за рамки роли «мальчик-поди-принеси-чай-кофе». Но я быстро учился, и уже на альбоме «Abbey Road» я был вторым звукоинженером. Все это происходило на глазах Пола Маккартни, он видел мой интерес к процессу звукозаписи, и когда он начал сольную карьеру, он и пригласил меня. Кстати, наше сотрудничество началось не с альбома «Wild Life», как многие считают, а с дебютного. Пол привез меня тогда к себе на ферму, где у него была своя небольшая студия, и я помог ему записать три трэка. Я был тогда настолько польщен таким доверием, что даже не обиделся, что Маккартни не указал мое имя на обложке альбома.

Было ли трудно с ним работать? «Трудно» — не совсем подходящее слово. Обычно дело было так: Маккартни прослушивал запись, а потом просто говорил: «Сделай получше». Он никогда не говорил, что конкретно его не устраивает. Так могло продолжаться достаточно долго, до тех пор, пока запись не устраивала его полностью.

— Расскажите, пожалуйста, о своей жизни вне музыки: где вы живете, семья, увлечения.

— Я живу в Калифорнии, у меня два сына от первого брака. Про старшего, Джереми, я уже рассказывал. Два года назад я вновь женился. У моей жены, Лайзы, тоже двое детей от первого брака, так что семья у нас большая. Лайза, к тому же, является и нашим тур-менеджером. (Тут все догадались, кем была миловидная женщина лет 35, фотографировавшая Парсонса и музыкантов группы явно непрофессиональным аппаратом, и стали усиленно фотографировать уже ее, чем немало ее смутили.)

Что касается увлечений, то я с удовольствием показываю фокусы. (С этими словами Парсонс засучил рукава рубашки, собрал со стола пробки от бутылок с водой, дунул-плюнул, и они растворились в воздухе под аплодисменты присутствовавших.)

Ну, как, понравилось? Будет чем на хлеб зарабатывать, если с музыкой возникнут проблемы.

Ну и на десерт, ответы Алана Парсонса на вопросы, связанные с Pink Floyd.

— Почему PF весьма сдержанно, мягко говоря, оценивают Ваш вклад в создание «The Dark Side of the Moon» (DSOTM)?

— В этом виноваты, в первую очередь, музыкальные критики. Даже в новаторских и безупречных альбомах они ищут только недостатки и придумывают различные небылицы, хотя ответы часто лежат на поверхности. Так было в свое время с «Сержантом» The Beatles, так произошло и с DSOTM. Этот альбом настолько отличался от ранних работ PF, что критики стали приписывать мне большую часть всех его достоинств. Причем, это повторялось так часто и долго, что PF решили, что это происходит с моего ведома и непосредственно от меня. А кому такое может понравиться! А правильный ответ был очевиден: группа стремительно росла творчески и музыкально. Я работал с ними до этого над «Atom Heart Mother», и наблюдал этот рост своими глазами. Слава Богу, такого недопонимания между нами сейчас нет.

— Поэтому на Вашем последнем альбоме и появилась гитара Дэвида Гилмора?

— Безусловно. Когда я закончил основную работу над композицией «Return To Tunguska», я подумал, что было бы неплохо добавить гитарное соло в стиле Дэвида. А кто может это сделать лучше его самого? Я позвонил ему и спросил, не может ли он записать соло для моего нового альбома. Он попросил прислать ему запись и вскоре прислал мне уже свою, к моему восхищению, ведь для меня он был и остается одним из самых выдающихся гитаристов.

— Почему, по-вашему, группа пригласила для переиздания DSOTM в формате SACD Джеймса Гатри, а не Вас? Ведь в свое время Вы уже делали квадрофонический микс альбома.

— Может быть, поэтому и не пригласили. Вероятно, им захотелось получить более свежий, непредвзятый взгляд на этот альбом. В любом случае это был выбор группы, и она его сделала в пользу Гатри. Мне не все нравится в том, что он сделал, но в целом он неплохо поработал.

— Знаете ли Вы, что несколько дней назад Клэр Торри выиграла судебный процесс против PF и EMI, и теперь она в дополнение к 30 фунтам, полученным в 1973 году, добавит еще тысяч триста, как соавтор «Great Gig in the Sky»? В связи с этим еще один — не собираетесь ли Вы пойти по ее стопам и получить достойное вознаграждение за свою работу над DSOTM?

Эта новость настолько обескуражила Парсонса, что он попросил переводчицу повторить ему вопрос еще раз, после чего ответил:

— Я уже давно живу в Америке и не в курсе новостей из Англии. Но если дела обстоят именно так, то я искренне рад за Клэр. Я всегда считал ее соавтором этой композиции. Без ее вклада эта вещь была бы совершенно иной. Так что я считаю, что в данном случае восторжествовала справедливость.

Что касается второго вопроса, то в моем случае ситуация несколько иная. Я не считаю свою работу над DSOTM соавторством. Я просто старался наилучшим образом реализовать идеи группы. Конечно, когда альбом добился такого оглушительного успеха во всем мире, мне было немного обидно, что я не получил ничего от этого успеха в денежном эквиваленте. Но это скорее вопрос моральный, чем юридический, как я уже говорил, я не соавтор, и если группа не сочла нужным заплатить мне дополнительно, ну что ж, это их дело.

Затем, внимание! Парсонс после небольшой паузы произнес ключевую фразу, которая многое, если не все, объясняет, и которую он в тот же вечер повторил в прямом эфире радиостанции «Серебряный дождь»:

Но если быть честным до конца, то я должен сказать, что без опыта моей работы с Pink Floyd проекта Alan Parsons Project просто никогда бы не существовало. Так что я рассматриваю свой сегодняшний успех, как то самое, недополученное вознаграждение за DSOTM.

Тут я сразу вспомнил давнее высказывание Гилмора: «Еще неизвестно, кто для кого больше сделал: Алан Парсонс для DSOTM или DSOTM для Алана Парсонса».

— Есть ли шанс когда-нибудь услышать Ваши записи с PF, известные как «The Household Objects»?

— Вы и про это знаете? Сложно сказать. Когда мы делали эти записи, они казались нам чем-то фантастически интересным и необычным. Новым словом в музыке. Однако когда пыл немного угас, мы уже так не считали. Сейчас эти записи можно воспринимать только как своего рода шутку, эксперимент, не более того. Думаю, что в ближайшее время они изданы не будут. Может быть, в далеком будущем их и включат в какую-нибудь антологию PF в качестве бонуса, но боюсь, это будет не скоро.

— Есть ли на Ваш взгляд шансы на воссоединение Pink Floyd в классическом составе? В последнее время на эту тему ходит много слухов.

— Мне кажется это маловероятным. Слишком много сложностей между Роджером Уотерсом и остальными музыкантами. Они давно растеряли те чувства, которые их объединяли раньше. Однако у каждого вопроса есть своя цена. Я допускаю, что найдутся люди, которые предложат им значительную сумму за воссоединение, и они сделают это, хотя бы на одно выступление. Время покажет.

Ну, вот и все. Надеюсь, что в ответах Алана Парсонса вы нашли для себя что-то новенькое, неизвестное. В этом случае я старался не зря.

Пресс-конференция продолжалась почти два часа и могла бы продолжаться еще столько же, если бы организаторы не объявили, что время давно уже вышло. Они явно не рассчитывали на такой повышенный интерес к персоне Алана Парсонса. На следующий день был сам концерт, но это уже другая история.

Примечание: Про концерт писать ничего не стал — на сайте Beatles.ru есть несколько отчетов, из которых можно составить впечатление. Мое мнение: славная дискотека 80-х — очень скромный свет, дыма нет вообще, сиротский черный задник, похоже Парсонс даже не подозревал в какой зал он попадет! Музыканты суперпрофессионалы, здесь он прав, сам же босс — свадебный генерал, причем на собственной свадьбе. Все номера с концерта в основном с попсовых альбомов 80-х. Похлопать, потопать, попеть хором — отлично, но не более того. Но два номера были на этом дискотечном фоне просто шедевры: «Return to Tunguska» с последнего альбома, причем в совершенно другой версии, после которой альбомный вариант уже и слушать не хочется, хоть и с Гилмором. И второй момент — просто «флойдовская» импровизация минут на 10 в духе «Echoes» и «One of these Days»! Примечательно, что когда вокалист представлял своего шефа, ребята начали играть вступление к «Money», вызвав бурю восторга в зале, а так было еще много цитат из классики рока.

Оригинал публикации находится здесь

***

Эрик Вульфсон. Последнее интервью. 2009 год.

Ralph Greco, Jr., перевод — Михаил Зуев

Хотя Алан Парсонс, известный саунд-инженер, работавший с Pink Floyd и The Beatles, дал свое имя проекту The Alan Parsons Project, на самом деле это было партнерство. Имя другого партнера, Эрика Вульфсона, может быть, и не столь известно, как имя Парсонса, но его роль в звучании проекта, в написании песен и исполнении вокальных партий невозможно недооценить.

Следует особо отметить, что Эрик Вульфсон имеет такую личную историю в британской рок-музыке, как мало кто другой. Этот человек еще до эпохи APP работал со множеством известных музыкантов; ему принадлежат многие хиты самого APP. Он также написал такие мюзиклы как «Freudiana», «Gambler» и «Gaudi».

Сейчас Эрик работает над мюзиклом «Edgar Allan Poe», посвященным великому писателю, «глубочайшему вдохновению» г-на Вульфсона.

— Расскажите, пожалуйста, о вашем новом мюзикле, Edgar Allan Poe, и о его берлинской премьере. Этот мюзикл — комбинация ваших двух предыдущих альбомов, посвященных По, и/или новая постановка предыдущего вашего мюзикла о жизни Эдгара Алана По?

— В мюзикле Edgar Allan Poe вообще нет музыкального материала с первой пластинки APP, Tales Of Mystery And Imagination. Тем не менее, в мюзикле содержится много того, что я в свое время хотел включить во второй и третий диски этого альбома. Причина, по которой APP не записал этот материал, проста — наш контракт с издателем был рассчитан на запись и производство только одного альбома.

Затем, когда альбом вышел, мы сменили издателя и подписали с ним контракт сразу на девять альбомов. Когда мы обсуждали с издателем наши планы на вторую пластинку, я сказал, что это должна быть Tales Of Mystery And Imagination, Part 2. Но сотрудники лейбла заявили, что они не хотят второй части — они предпочитали получить нечто, совершенно отличающееся от первого альбома. Таким образом, мне пришлось ждать долгие годы прежде чем я смог завершить работу, посвященную Эдгару Алану По — человеку, который вдохновлял меня всю мою жизнь. Песни из альбома More Tales Of Mystery And Imagination, вышедшего под моим именем, включены в мюзикл.

Премьеру пришлось отложить, поскольку у продюсеров, к сожалению, начались финансовые проблемы в связи с другим шоу, и мои издатели были вынуждены отозвать у них лицензию на постановку мюзикла. Сейчас идут переговоры о возможности альтернативной постановки и я надеюсь, что у нас будут хорошие новости в не очень отдаленном будущем. Мы планируем выпустить CD и DVD с мюзиклом, подробности вы найдете на моем сайте.

— На вашем сайте я обратил внимание на CD, озаглавленный Eric Woolfson Sings The Alan Parsons Project That Never Was. Это действительно Алан Парсонс Проджект, которого никогда не было? Я думаю, поскольку группа существовала так долго, у нее должно было накопиться много неизданного материала, так ли это?

— Думаю, не будет большим секретом сказать, что Алан и я далеко не всегда приходили к единому мнению касательно того, какой материал должен был быть записан APP. С моей стороны сейчас это не критика, скорее рефлексия — вкусы людей различаются, и, увы, многие мои композиции как-то «потерялись по дороге» или составили основу материала, который никогда не был записан. Некоторые из этих вещей позже были использованы при переиздании альбомов APP в качестве бонус-треков, и тогда мне приходилось заканчивать недописанные песни, записывать вокальные партии к ним, и так далее. The Alan Parsons Project That Never Was — это первый из четырех альбомов, что должны быть сделаны.

Так, у нас остался не вышедшим экспериментальный альбом The Sicilian Defence, названный так в честь классического дебюта шахматной игры. Одна из инструментальных дорожек с этого альбома теперь включена нами как бонус-трек при переиздании альбома Eve. Я назвал композицию «Elsie’s Theme» в честь моей младшей внучки. Сейчас я работаю над текстом и надеюсь включить ее, на этот раз со словами, в следующий том альбома The Alan Parsons Project That Never Was наряду с еще одной композицией с The Sicilian Defence.

Так получилось, что APP никогда не был «группой» в обычном смысле слова. Идея проекта заключалась в том, чтобы делать музыку в том же режиме, как Кубрик и Хичкок снимали кино — когда продакшн-стиль значит гораздо больше, чем личности занятых актеров. Как показало время, многие затем пытались нам в этом подражать, но у них не получалось. И, хотя APP официально составляли Алан и я, мы использовали приглашенных музыкантов, а о нас думали, будто бы мы настоящая группа.

— Поговорим о недавнем переиздании ряда альбомов APP. Как мне показалось, Алан занимался ремастерингом, а вы раскопками для бонусного материала. Есть ли у вас пресловутая «коробка на чердаке», в которой лежат старые ленты? И чем вы руководствуетесь, принимая решение, какую из демо-версий опубликовать? Наконец, где вы их берете?

— Я думаю, что мои предыдущие ответы достаточно проливают свет на суть вопроса. Просто добавлю, что когда три года назад Тим Фразер-Хардинг с Sony Records обратился ко мне с вопросом, нет ли у меня не изданного ранее материала, моя первая реакция была — да, есть что-то, но не так много. Однако, чем больше я искал, тем больше находил. Фигурально выражаясь, да, у нас сохранилось очень много старых лент, и нам пришлось затратить много времени и сил для их прослушивания, чтобы обнаружить спрятанные там «перлы».

— В прошлые годы мне посчастливилось несколько раз видеть Алана Парсонса на концертах. Но я всегда был расстроен тем, что никогда не видел оригинальный состав группы — а именно с вашим участием, — играющий вживую. Вы уже обмолвились несколькими словами о ваших несогласиях с Аланом. Вы не выступали с APP вживую из-за ваших с Аланом трений, или вам просто не хотелось тратить силы на большие концертные туры?

— Проблема заключалась в том, что в проекте, который называется The Alan Parsons Project, роль Алана заключалась в инжиниринге, продюсировании и двигании ползунков на звукопульте, а это не такая уж интересная и развлекательная работа! Когда мы делали записи, Алану совершенно не хотелось исполнять наши вещи вживую. Однако, когда наши обязательства в отношении звукозаписывающих лейблов закончились, у него, можно сказать, появился аппетит в отношении живых шоу с концертирующей группой. Я же в то время занимался созданием мюзиклов, и только спустя несколько лет я подумал о том, что неплохо бы дать несколько живых концертов на Abbey Road. По ряду причин этого не произошло.

— Я уверен, что читатели нашего журнала «Vintage Rock» не простят мне, если я не задам вам этого вопроса. Возможно ли возрождение The Alan Parsons Project с новым музыкальным материалом, или хотя бы для живого концерта? Мне бы так хотелось увидеть Йана Байринсона или Стюарта Элиота, играющим вместе с вами в живом концертном туре — и, конечно же, услышать ваше пение.

— Алан одно время приглашал оригинальных музыкантов проекта, таких как Йан и Стюарт, выступать в живых шоу. Но теперь, насколько я знаю, у него новая группа, в которой не играет ни один человек, принимавший участие в записях APP. Я называю его нынешнюю группу «трибьют-группа для группы, которой никогда не было»! Что же до меня, то выступления на сцене я лучше оставлю другим людям, профессиональным исполнителям, тем более в свете того, чем я сейчас занимаюсь.

— Вы работали с большим количеством замечательных музыкантов. Вам посчастливилось работать на студиях EMI. Многие люди об этом могут только мечтать. Я знаю, что задаю слишком много вопросов, но все же — чем вам запомнилась середина 70-х? Хотя бы одна сессия записи, один концерт, одно ваше выступление или выступление артиста, который значил много для вас?

— Да, студия Abbey Road определенно была волшебным местом для меня. Каждый раз, когда я попадал туда, я поднимался над собой и, конечно же, у меня масса воспоминаний о записях, которые я делал вместе с моими товарищами. Было много памятных моментов — хотя бы, вокал Артура Брауна в «The Tell-Tale Heart», вокал Колина Бланстоуна в «Old And Wise» и, безусловно, все гитарные соло Йана Байринсона, а также аранжировки Эндрю Поуэлла, да и многое-многое другое.

Мы попросту наслаждались такой роскошью, когда мы — несколько музыкантов — могли занимать студию месяцами. Качество записи в APP было высочайшим (в оригинале стоит редко встречающееся прилагательное «paramount» — прим. перев.) и нам никто не ставил ограничений по времени работы. Мы работали столько, сколько было нужно, и в результате нами был создан ряд альбомов, высочайшее качество которых прошло проверку временем. Для меня они звучат прекрасно до сих пор — но я помню, как мы садились и сводили их так, чтобы получить единственно возможный, наилучший результат, и как потрясающе они звучали тогда.

Но самое лучшее звучание для меня было, конечно, когда мы слушали финальные копии впервые. Не знаю, с чем это было связано — может быть, с потрясающим качеством студийной аппаратуры, на которой мы их проигрывали; может, в связи с тем, коммерческое тиражирование записей все же налагает отпечаток с точки зрения качества звучания. Но тогда, впервые, это было волшебно, и я не рассчитываю на возвращение этого первого впечатления.

К счастью, в связи с современным прогрессом в технологиях мастеринга, теперь возможно слушать эти записи действительно в полном качестве у себя дома. Действительно, качество ремастеринговых (расширенных) изданий поражает точностью и совершенством звуковой картины. Это вовсе не самовосхваление, поскольку технологиями занимался не я, а Алан, исполнявший роль супервайзора в процессе ремастеринга.

— Хотя вы обладаете очень необычными вокальными качествами, я уверен, что вы ощущаете себя не просто вокалистом, особенно в свете того, что вами сделано и что вы делаете сейчас. Попытайтесь назвать свою профессию всего одним словом — кто вы: композитор, продюсер, а, может, все вместе под одним зонтичным брендом «музыканта»?

— Это просто. Прежде всего и более всего, я автор песен. Я также немного играю на фортепиано и немного пою.

— Есть ли такой единственный альбом APP, которым вы гордитесь более всего?

— Это все равно что выбирать, какого из своих детей ты любишь больше. Безусловно, я горжусь всеми альбомами, но было нечто особенное в нашем первом, Tales Of Mystery And Imagination. И еще — Eye In The Sky, когда мы, образно выражаясь, включили зажигание во всех наших цилиндрах, и все сложилось один к одному, и альбом получился отменным.

Оригинал публикации находится здесь

***

Эти двое сделали очень много. При всех своих заслугах, они были очень скромными (а Алан Парсонс — остается им по сей день).

Я был на концерте The Alan Parsons Live Project в марте это года, состоявшемся в «Крокус Сити Холле». Мне повезло сидеть на самом лучшем месте — на последнем ряду амфитеатра, сразу за режиссерским пультом. Это звуковой центр зала. И, надо сказать, звук был просто потрясающим. Никогда, ни на одном концерте в своей жизни я такого звука не ощущал. Чисто, мощно, просто осязаемо — этот звук можно было потрогать руками, да что там руки — можно было есть его ложкой! «Крокус Сити Холл» определенно рекомендую, лучший концертный звук в Москве — только покупайте правильные билеты в правильную зону.

Все было прекрасно — но в душе у меня было какое-то странное, какое-то непонятное ощущение. Как будто слушаю я что-то ненастоящее. Потрясающе красивое, совершенное, но, увы — ненастоящее. Неживое что ли.

Концерт кончился, и мне продолжало чего-то не хватать. В машине на обратном пути я принял единственно правильное решение — отглянцевал услышанное сверху попсовым народным Deep Purple’ом. И мне сразу полегчало.

Мёртвая вода. Да, без нее нельзя применять живую. Но все же, она — мертвая.

В самом начале сегодняшнего эпизода «Записок Меломана» я назвал Алана (дай ему Бог здоровья и долгих лет жизни) и Эрика (светлая ему память) «странными персонажами». Продюсер-композитор-инженер и композитор-певец поверили алгеброй гармонию — и у них получилось. Получилось «нечто».

Может, мне просто мудрости не хватило понять — что? The Alan Parsons Project…

Всех тех, кто интересуется техникой и технологией звукозаписи, Алан Парсонс на концерте приглашал на свои онлайновые мастер-классы. Не могу удержаться от удовольствия хоть в чем-то быть полезным этому великому (во всех смыслах) человечищу! Даю ссылку: http://www.artandscienceofsound.com/.

Услышимся :)