Я выбрал — ручку, потому что: не стереть, не сломать, бывает разноцветная, на дольше хватит, блестит, красиво, тяжелее (затачиваешь, и можно в дартс играть), использовать при самообороне, ей легко можно убить слона (если предварительно зарядить её чернилами из яда ядовитой кобры). А карандаш… а что карандашь? Абсолютно бесполезная штука.

Только ручку. Карандаш – несерьёзность какая-то. Поэтому только ручка.
С другой стороны карандашом можно:
- разжечь костёр (предварительно подпалив, если получится),
- поковырять где-нить и не испачкать это место,
- не залить чернилами карман,
- написать какую-нить гадость в космосе (а к концу недели многие из нас там уже бывают),
- поделиться с сослувшивцем, отломим от него половинку и обгрыз её до рабочего состояния.
Много чего можно сделать.
Но ручка всё равно лучше.

Я голосовал за ручку. У меня с ручками очень непростые, практически интимные, отношения.

Когда я пошел в 1-й класс (а было это в не очень большом городе, 400 тысяч населения), на берегу самого синего моря, в 1968-м году, моя Первая Учительница уведомила нас — учеников, и наших родителей, что весь первый год обучения мы будем писать перьевыми ручками, обмакиваемыми в чернильницы-непроливашки.

Она утверждала, что только таким образом можно научить ребенка правильно писать с нажимом. Авторучкой — нельзя; у авторучки очень тяжелый черенок. У перьевой ручки черенок легкий, деревянный, можно сосредоточить моторику кисти на дозировании усилия.

Спустя 40+ лет я понимаю, что моя Первая Учительница была права.

Потом года три или четыре были перьевые авторучки. «Ученик учил уроки, у него в чернилах щеки» — никакого преувеличения. Ну а затем начались шариковые ручки, они тогда 35 копеек стоили.

В 10-м классе я внезапно понял, что шариковые ручки отвратительны. И так совпало, что отец подарил мне «Pilot» с золотым пером. Весь 10-й я ее «расписывал». С ней сдавал вступительные в институт. А прямо в сентябре, на первом курсе, случилось чудо — ручка «взлетела».

Очевидно, я так сточил перо, что на нем образовалась ровная площадка. И теперь не нужно было прикладывать вообще никаких усилий, чтобы ей работать — ручка скользила по тетрадной бумаге. Почерк мой стал «безотрывным», а скорость возросла минимум в два раза.

В самом конце шестого курса кончик пера сточился в ноль и обломился. Я даже помню, как это произошло — на лекции по какому-то дурацкому научному коммунизму, на слове «доктрина». Доктри… С тех пор я стараюсь не употреблять это мерзкое слово.

У меня больше никогда не было такой ручки. И никогда больше не было нужды в быстром и чистом письме, какое она давала. И почерк у меня испортился — ибо аналоговая роскошь координации письма сменилась на цифровое убожество щелчков по клавишам.

Вот она. С е-бэя. Именно такая была у меня. Только темно-зеленая.

Просто почеркать на листочке – карандаш. он передает полутона.

Подписывать документы – ручка. Гелевая, за 20р. Паркеры лежат дома унылой стопкой. Не радуют.