Dire Straits, первый альбом, первый принт — взято с http://ebay.com/

«Этим полукреслом мастер Гамбс начинает новую партию мебели.
1865 г. Санкт-Петербург»
И. Ильф, Е. Петров «Двенадцать стульев»

Я всегда слушаю музыку. Вот сколько себя помню, столько и слушаю. Мой диагноз — меломания. Меломания — хроническое заболевание длиною в жизнь. Лечению оно не поддается.

Но я не жалуюсь. Мне это нравилось, нравится и будет нравиться — другой судьбы для себя не хочу. И сегодня я расскажу вам, как это начиналось.

Михаил Зуев — Записки Меломана
Эпизод 01

Инициация меломана. «Нож о шести лезвиях».
Dire Straits

Так выглядел мой первый проигрыватель грампластинок. На нем я возрасте 4 лет гонял Иосифа Кобзона, Эдуарда Хиля, Муслима Магомаева, Майю Кристалинскую и детские музыкальные сказки.

Мой первый проигрыватель — компактный ламповый радиограммофон «Волга»,
взято с http://rw6ase.narod.ru/w/wolga/wolga_ef.html

Родители дали мне в руки это страшное оружие в столь юном возрасте, потому что в глубинах своих добрых душ надеялись приобщить меня к классической музыке. Надо сказать, что тогда, в 1966 году, они жестоко ошиблись — до классики я добрался лишь тридцать лет спустя.

Обычно мальчишки гоняют какие-то кубики-машинки-пистолетики. У меня же было три любимых игрушки — проигрыватель, пластинка и отвертка. Спустя некоторое время просто слушать пластинки стало уже скучно, и к шести годам я достиг высочайшей квалификации в разборке и сборке проигрывателя с помощью отвертки. Странно, но после всех моих экзерсисов он продолжал работать.

Зачем я это делал? Да затем, что это было несказанно интересно! — в чреве зеленого монстра вращался валик моторчика, между ним и приводным роликом диска струился черный пассик, призрачным светом мерцали радиолампы и повсюду были припаяны всякие-разные проводки и детальки. Если же замкнуть отверткой некоторые, эмпирическим путем найденные, контакты, то из динамика раздавался жуткий хриплый вой. Этот звук мне несказанно нравился, чего нельзя было сказать об окружающих меня взрослых.

Конечно же, деточку неоднократно, канкретна и нипадецки шибало током, но игра стоила свеч. Исследование окружающей музыкальной реальности продолжалось. Найдя где-то в кладовке старинный огромный микрофон, я подрубал его к зеленой «Волге» и устраивал сам себе вокальный концерт. Когда взрослым было не до меня, я притаскивал с кухни пластмассовый громкоговоритель, отрезал ножницами вилку, зачищал провода и прикручивал их к внутреннему динамику проигрывателя.

Звука сразу становилось существенно больше — как, впрочем, и проблем у меня самого, спустя некоторое время. Но это были просто досадные мелочи по сравнению с тем удовольствием, что я получал от вышеописанных манипуляций.

Так прошло десять лет. Менялось время, менялась техника. У меня в арсенале появился проигрыватель совсем другого уровня.

Стереофонический электрофон «Вега-101-стерео»,
взято с http://rw6ase.narod.ru/w/wega/wega101s.html

Две деревянные колонки 10МАС-1, 2 канала по 10 ватт выходной мощности — это было просто супер! Да и репертуар сменился — место Кобзона и Магомаева заняли «Песняры», «Поющие гитары», «Веселые ребята», «Самоцветы» — ну и прочее «тому подобное», что можно было купить в музыкальных магазинах того времени.

Да, были еще вот такие пластиночки, где в качестве исполнителя был указан какой-то безымянный «вокально-инструментальный ансамбль».

Пластинка «вокально-инструментального ансамбля»,
взято с http://www.photoshare.ru/photo243926.html

Знающие люди объясняли, что под стыдливой чадрой советской «поклажи с прибором» на копирайт скрывались The Beatles, The Rolling Stones, а также Creedence Clearwater Revival. Но таких пластинок было мало, они были маленькие, жалкие, а качество звука на целлулоиде — просто отвратительное. Так что погоды они не делали.

Ну а других пластинок в магазинах не продавали. На толчке возле магазина «Мелодия» на Калининском проспекте (теперь — Новый Арбат), конечно, «было все», но цены… Фирменная пластинка за 20-60-100 рублей при средней заработной плате в СССР в 130-150. Это было запредельно. Об этом нельзя было даже мечтать.

Тем временем надвинулся 1978 год, который я вообще помню плохо — по причине окончания школы и поступления в институт. Но не бывает худа без добра: в связи с успешным поступлением в институт я был щедро одарен родителями.

Электрофон высшей группы сложности «Арктур-003 стерео»,
взято с http://rw6ase.narod.ru/a/arktur/arktur003s.html

Акустическая система высшего класса «35АС-1»,
взято с http://rw6ase.narod.ru/00/35as1.html

Это, конечно, было настоящее седьмое небо удовольствия — по крайней мере, для меня. Советская радиопромышленность тогда выпускала несколько моделей электрофонов, которые были круче (и раза в три дороже) моего «Арктура-003», но вот акустика… 35-АС1 — это был настоящий hi-fi, настоящий state-of-art звучания — безо всяких компромиссов.

Я плюхал виниловые блины на тяжелый многокилограммовый диск, подстраивал стробоскоп, чтобы движущиеся риски останавливались под мигающим светом неоновой лампы — и не узнавал звучание своей убогой коллекции. Звук становился другим, почти что объемным, он просто парил в воздухе! Правда, шумы и хрипы попиленного «Вегой» винила тут же вылезали в полный рост, но разве это могло омрачить мое аудиофильское счастье?

Публика на 1-м лечфаке 1-го меда подобралась весьма разношерстная. На потоке было 16 групп, на факультете — 2 потока. Как я теперь, спустя 25 лет после окончания института, понимаю, принцип подбора студентов по группам был весьма незамысловатым.

1-4 и 9-12 — это внутриинститутский и прочий блатняк высокого уровня (фамилии студентов этих групп странным образом совпадали с фамилиями профессоров и академиков — светил советской медицины, а также руководителей главков и министерств), 7-8 и 15-16 — это рабфак и ребята после армии или многолетней отработки медсестрами-медбратьями, 5-6 и 13-14 — хрен пойми кто, в основном бывшие школяры, чудесным образом не срезанные на вступительных экзаменах с конкурсом больше 10 человек на место.

Я учился в 6-й. Было нас 14 человек — кто откуда. И золотые медалисты (точнее, медалистки), и просто вчерашние школьники, и «непонятные» переростки, уже успевшие поучиться в других вузах вроде МАДИ и МИСиСа.

В двух партах от меня, в том же ряду, сидела девушка по имени Ира. Она была очень веселой, прикольной и очень пофигичной. Мы с ней никогда особо не дружили, но как-то так сложилось, что на контрольных работах и коллоквиумах я успевал сделать и свое задание, и ее вариант.

А был у Иры друг с самого «песочного» детства — Великий Советский Хоккеист, игравший в одной из ведущих троек сборной СССР на чемпионатах Европы и Мира (ну а между чемпионатами выступавший за ЦСКА). Термин «Великий Советский Хоккеист» я употребляю здесь без малейшей доли иронии, в его прямом, самом что ни на есть буквальном смысле слов. Поскольку разрешения у него на эту публикацию я не спросил, то пусть он так и останется инкогнито — просто Великим Советским Хоккеистом, которого я всегда уважал.

Советская хоккейная сборная в те годы гремела — не было зверя страшнее и для чехов, и для канадцев. Золотые и серебряные медали сыпались на наших ребят как из рога изобилия — но кто бы знал, какой ценой. Благодаря общению с Ирой я — знал.

Спортсмены находились практически на лагерном положении. Вылазки домой были редки, за соблюдением режима (выпил, попался с похмела, свалил в самоволку — вылетел из сборной) во все глаза смотрели тренеры и врачи. Основное времяпрепровождение — тренировочный подмосковный лагерь. Восемь часов на сон — и на лед, нацепив 25 килограммов балласта на тело. Перерыв на обед — и снова на лед. И так каждый день — до одури и дрожи в коленках. Иногда игра «на дому», и опять в лагерь.

Но вот, наконец, международный чемпионат. Экипировка — в сумки, команда — в автобусы, автобусы — в Шереметьево прямо к трапу. В Европе или Америке действие разворачивалось в обратном порядке, только вместо тренировочной базы — гостиница. Наутро — в спорткомплекс, осваивать чужой лед. Через день — игра. После игры ни на что кроме душа да до койки добраться сил уже нет (и это у ребят, кому по 20-22 года, 25 — уже «старик»). А на следующий день — о, чудо! — два-три часа свободного времени перед отлетом домой.

Шопинг, значит.

Платили нашим спортсменам неплохо, на всякие мелочи командировочной валюты хватало. Кто закупался шмотками, кто радиотехникой. Великий Советский Хоккеист был меломаном, и все деньги оставлял понятно где. Из каждой поездки он привозил стопку новых виниловых дисков, сдавал их Ирке, а сам отправлялся обратно в лагерь. В лагерях вертушек для винила предусмотрено не было — такая вот романтика советских спортивных побед, да…

… В то декабрьское утро 1978 года я приперся в институт совсем не в настроении по причине начинавшегося двустороннего отита. Уши еще не болели, но слышать отказывались. Первая пара была лекционная, и выглядел я на ней убого — все время пытался зеванием «пробить» не слышащие уши, что даже лектор сделал мне замечание. На второй паре был какой-то семинар. В перерыве ко мне подлетела Ирка.

— Мишка, — пропела Ирка, загадочно улыбаясь, — а мне […] новые пласты привез!

— Дала бы чё послушать, — буркнул я.

— А фигли! Держи! «Дэр Стрэт» какой-то… — и протянула мне еще запечатанный в прозрачный пластик конверт.

В конверте было именно то, фото чего спустя 31 год мне с трудом удалось разыскать на E-Bay. На обложке было нечто, похожее на расплывчатый женский силуэт. Надпись «Dire Straits». Название выпускающей фирмы — VERTIGO. На обратной стороне список песен. И все. Я сказал спасибо и засунул пластинку дипломат.

После второй пары мои бедные уши разболелись еще сильнее, и с третьей пары я решил свалить домой, тем более что, помимо больных ушей, сделать это у меня был гораздо более существенный повод.

Дома было пусто. Помыв руки, я положил непонятную пластинку на стол и вскрыл пластик скальпелем. На меня пахнуло заморской типографией — о, боже, что это был за запах! Медленно-медленно я извлек внутренний конверт. На нем была групповая фотка четырех молодых людей и тексты песен. Внутри конверта лежала девственно чистая, никогда не играная пластинка.

Dire Straits, первый альбом, отлично виден внутренний конверт —
взято тоже с http://ebay.com/

Первые три вещи проползли как-то незаметно, я ничего не понял. Но вот началась четвертая.

Six Blade Knife — слушать

Six Blade Knife

Your six blade knife — do anything for you
Anything you want it to
One blade for breaking my heart
One blade for tearing me apart
Your six blade knife — do anything for you

You can take away my mind like you take away the top of a tin
When you come up from behind and lay it down cold on my skin
Took a stone from my soul when I was lame
Just so you could make me tame yeah
Six bladed knife
You take away my mind like you take away the top of a tin

I’d like to be free of it now
I don’t want it no more
I’d like to be free of it now
You know I don’t want it no more

Everybody got a knife it can be just what they want it to be
A needle a wife or something that you just can’t see

You know it keeps you strong
Yes and it’ll do me wrong
Your six blade knife — do anything for you

У меня просто взяло — и снесло крышу. Кстати, сколько раз потом я не слушал эту вещь — крышак неизменно отправлялся в полет.

Я поставил четвертую вещь снова, снова и опять. Каждый раз я делал ее все громче и громче. И мне было глубоко пофигу, что ополоумевшая соседка снизу долбила гаечным ключом по батарее — «тридцать пятые» колонки рижского розлива просто вынесли эту дуру за пределы моей реальности.

Потом я перевернул пластинку на другую сторону и услышал вот это.

Sultans of Swing — слушать

Три дня на больничном пролетели незаметно, по одному и тому же сценарию. Родители уходили на работу, я ставил Dire Straits, дура долбила по батарее, звонила в дверь и угрожала милицией. Хотя какое мне было дело до нее, батареи и до ментов :) На четвертый день я пошел в институт, отдал Ирке диск, и пригорюнился. Потому что сказка кончилась: магнитофона у меня не было.

Пришлось после первого курса ехать в стройотряд, зарабатывать на свой первый приличный магнитофон. Вот он.

Магнитофон «Юпитер-202-стерео»,
взято с http://rw6ase.narod.ru/ju/jupiter/jupiter202s.html

Отличная биография Dire Straits лежит здесь — спешите, boom.ru закрывают, ссылка может умереть; чуть позануднее — в русской ВикиПедии и в английской.

И пусть Dire Straits больше нет, и пусть Марк Нопфлер играет теперь кантри, зато его брат Дэвид и сегодня звучит как ранний Dire Straits — мне этого вполне достаточно. И хотя я обладаю их полной дискографией — уже на CD, — тот, самый первый винил остается единственным, незабываемым и неповторимым.

Впрочем, как и время, когда тебе всего 17.

Water Of Love — слушать

Water Of Love

High and dry in the long hot day
Lost and lonely every way
Got the flats all around me sky up above
Yes I need a little water of love

I’ve been too long lonely and my heart feels pain
Crying out for some soothing rain
I believe I have taken enough
Yes I need a little water of love

Water of love deep in the ground
But there ain’t no water here to be found
Some day baby when the river runs free
It’ll carry that water of love to me

There’s a bird up in tree sitting up high
Just waiting for me to die
If I don’t get some water soon
I’ll be dead and gone in the afternoon

Once I had a woman I could call my own
Once I had a woman now woman is gone
Once there was a river now there’s a stone
You know it’s evil when you’re living alone

Услышимся :)

———–

UPD:

Официальное коммьюнити Марка Нопфлера

Не менее официальный сайт его брата Дэвида (тоже, как ни странно, Нопфлера)

Mark Knopfler, Dire Straits & The Notting Hillbillies :: Сайт Российского фан-клуба