Н-дя-я…

Это неповторимое лицо знакомо очень многим. Да, вы не обознались, на фотографии именно она — Шаде Аду,  невероятно красивая, талантливая и голосистая.

Еще бы! Всякой певице да такие голосовые данные:

Тип голоса: лирическое контральто
Самая высокая нота: F#5
Самая низкая нота: C3
Голосовой диапазон: 2.5 октавы (C3—F#5)

Но вот для иллюстрации понимания вопроса «что же такое — Шаде» (именно так, а не «кто такая»), фотографию я выбрал явно неудачно. Спешно исправляюсь.

Михаил Зуев — Записки Меломана
Эпизод 14

«На моей могиле напишут:
можете танцевать прямо здесь, если захотите».
Helen Folasade Adu & «Sade»

Теперь все верно. Дело в том, что «Шаде» — это на самом деле коллектив, работающий в устойчивом составе десятилетиями (28 лет в этом году, между прочим). И в коллективе каждый на своем месте. Иначе бы не было явления под названием «Шаде».

Результаты впечатляют. По утверждению Википедии, «начиная с дебютного альбома группы 1985 года, Diamond Life, группа продала около 17 миллионов копий своих альбомов только в США и более 50 миллионов копий во всем мире». Понятно, что пиратские релизы и многочисленные бутлеги в эту статистику не входят.

Попробуем непредвзято разобраться в том, откуда растет такое древо успеха. А для этого — обратимся к корням.

Когда я впервые в 1985 году услышал полную версию «Smooth Operator», запечатленную в приведенном выше клипе, меня поразили два момента.

Первый — это работа ритм-секции в целом. Второй — непередаваемо виртуозная, детальная, взрывная партия бас-гитары. Сам женский голос был, конечно, тоже весьма хорош, но этого, как понятно, мало.

«The Sweetest Taboo» только усилила первое впечатление.

Ну а «Never As Good As The First Time» окончательно убедила меня, что налицо шедевральная работа по постановке звука.

Кто же здесь саунд-продюсер? — задался вопросом я. А когда нашел ответ, то, честно говоря, моему удивлению не было предела. Саунд- и рекорд-продюсером группы «Шаде» оказалась… сама Шаде Аду. Если учесть, что она не только поет, но сама пишет тексты и музыку, это заставило меня уважать ее еще больше.

Дело в том, что работа саунд-продюсера, то есть человека, по каплям, по крупицам выстраивающего звуковую картину записываемого произведения, крайне, если не сказать — невероятно — сложна. Все записываемые вокальные и инструментальные партии нужно собрать воедино. Мало того, нужно представить себе заранее, как будет звучать запись не в условиях студии, а в обычном быту для конечного потребителя — дома, на дискотеке, в автомобиле, в наушниках. Вариантов множество, но выпускаемый в свет оригинал — он-то всего один! И отличный саунд-продюсер тем и отличается от обыкновенного, что держит «в уме» все возможные варианты, и из всех них способен отыскать один-единственный правильный.

Но Шаде делает это не одна, а вместе с Майком Пела. Уже много-много лет они вместе пишут и сводят Шаде в студии. Майк Пела начинал в середине 70-х и был учеником Джеффа Линна. А с Линном, если помните, мы уже встречались.

Шаде Аду и Майк Пела делают эту работу просто виртуозно. А на басу у нее играет Пол Спенсер Денмен.

Вячеслав Верещагин, автор loversrock.narod.ru, пишет:

«О нем говорят, что Пол выполняет двойную функцию в группе Sade. Во-первых, он — главный инженер, задающий ритм группе. Во-вторых, он — «фасад здания», проявляющий внимание к характерным деталям стиля, лучшим, украшавшим группу последние два десятилетия. Странным образом Пол — единственный в группе, кто «выпадает» стилистически. Остальные участники группы придерживаются принципа «минимальными средствами достигать максимального эффекта». У него другой метод — максимум средств в любом случае.»

Вы только послушайте — как легок и прозрачен ритм в «Kiss Of Life»!

«Paradise» же вообще бесподобен.

Думаю, что если клавишников и ударников (а ударники у Шаде вообще сессионные, привлекаемые под записи и концертные туры) еще можно заменить без ущерба для группы, то вот без Шаде и Пола группы точно не будет.

«Шаде редко записывает новые альбомы и может показаться, что каждый альбом является в некотором роде её возвращением после отхода от дел. Конечно, значительные промежутки времени между последними альбомами Sade могли бы послужить основанием для подобного неверного представления. Но настоящая причина в том, что альбомы Шаде это не товары, которые появляются с точностью поездов, они — отдельные элементы единого произведения, которым необходимы и замысел и основа. От альбома к альбому написанные ею песни доводились до совершенства, развивались и двигались дальше от джазового соула, и её профессиональное мастерство становилось всё совершеннее. Принцип её манеры одеваться — минимальными средствами достигать максимального эффекта — применим также к её музыке. «Если Вам нечего сказать, не говорите!»

(loversrock.narod.ru)

Думаю, лучше и не скажешь.

Сама Шаде Аду крайне редко дает интервью. Но иногда они случаются. Одно из них я и перевел для вас.

***

Опубликовано 4 марта 1993 г. в «San Diego Union-Tribune»

Шаде: Страстная певица возвращается с альбомом «Love Deluxe»

Джеймс Райан

С выходом нового альбома, «Love Deluxe», королева романтики вносит ясность в вопросы поцелуев, занятий кикбоксингом, а также ее «сладчайшего табу»: любви и замужества.

— Что в отношении вас чаще всего неправильно понимается?

— Миф о том, что я стыдливая звезда-затворница. Я совсем не стыдлива, и не затворница. Я просто провожу мое время не с журналистами, а с другими людьми.

— Так вы таки не прятались последние четыре года?

— Вот уж нет, я просто немного жила для себя. Я купила студию и путешествовала по миру. Я записала еще один альбом. Я вышла замуж.

— И за кого?

— За Карлоса Сколу, он из Мадрида. Он киношник. Это была любовь с первого взгляда. Я приглядывалась к нему четыре года, прежде чем мы поженились. Это была такая прекрасная череда встреч и расставаний. Мы больше были порознь, чем вместе.

— Ну и как вам замужем? Помнится, однажды вы сказали…

— Однажды я сказала, что никогда не выйду замуж. Я верю в то, что люди могут быть вместе, и что ты сама можешь отдать себя кому-то. Это так. Но я остаюсь противницей брака. Я и сейчас люблю моего избранника ровно так же, как за день перед замужеством, и ровно также, как через день после. Он настаивал на том, чтобы мы поженились. Я подумала — ну ладно, давай я сделаю так, как ты хочешь. Возможно, это поможет: так он будет чувствовать себя более спокойно. Но посмотрим, что из этого получится.

— И что получилось? Вы поженились…

— Это произошло в Испании. И потом, очень скоро… Мы не развелись. Но мы и не живем вместе. Брак исчерпал себя.

— Цитируя одну из ваших песен, почему «так трудно положиться на вашу любовь»?

— Прежде всего, идея быть вместе с одним человеком навсегда непрактична. Особенно, когда в наших жизнях происходит так много изменений. Да и вообще быть вместе с кем-то — это реально трудно. Когда я делаю что-то, то ни для чего другого в моем мире не остается места. Если я с кем-то вишу на телефоне, я вишу на телефоне именно с ним. И у меня нет больше времени ни на кого другого. И это очень печально. Мне, например, нравятся те люди, кто может делать множество вещей в один и тот же момент времени. Я же сама не такая, и это мне очень мешает.

— «Love Deluxe» представляется весьма циничным названием для альбома.

— Это как предмет роскоши, который нельзя купить.

— По стилю, альбом напоминает другие ваши пластинки.

— Да, та же самая группа. Это одна из причин схожести. По крайней мере, вам не придется слушать и гадать — кто там поет и играет?

— Я думаю, вы в курсе, что потрясающе большое количество людей считают вашу музыку грязной и неприличной. И как вы себя в связи с этим чувствуете?

— Все сразу? Они как-то синхронизируют процесс между собой? О, нет, я даже об этом и думать не хочу. До тех пор пока они все вместе не заявятся ко мне.

— Расскажите о композиции, открывающей вашу новую пластинку — «No Ordinary Love».

— Это о той любви, которая не позволяет даже и малую толику надежды. Разум говорит, что нельзя и надеяться, а вера внутри тебя позволяет твоей любви стать реальностью. Как будто находишь что-то, что ты потеряла, просто потому, что уверена — обязательно найдешь.

— Не скажете, что вас вдохновляет?

— Нет, не смогу. Это так чудно, так сверхъестественно. Песни просто приходят. Идеи для песен как будто всегда живут во мне очень длительное время. И вдруг — совершенно внезапно — они проявляются. Так, «Like a Tattoo» я хотела написать очень-очень долгое время. Много лет назад, это было в Нью-Йорке, я зашла в ирландский бар, и тут появился этот человек. Он сел за стойкой рядом со мной, и совершенно без спроса стал рассказывать мне разные вещи о себе, о которых я совсем не хотела слышать. Он был во Вьетнаме. И песня — это просто мой пересказ того, что я от него услышала.

— Вы понимаете таких людей как Мадонна или Грейс Джонс, которые выставляют свою жизнь напоказ?

— Да, понимаю, потому что, возможно, такой образ поведения диктуют не реализованные в детстве мечты. Они ведь ведут себя так совершенно искренне. Но в том, что они делают, нет ничего из того, что хочу делать я сама. В поведении Мадонны есть нечто сюрреалистичное. Я не думаю, что девочка, воспитанная в Англии, способна на что-то такое. В сущности, это американский стиль.

— Вам сейчас тридцать три? Был ли переход через тридцатилетний рубеж труден для вас?

— Да нет, я даже не заметила как-то. Это просто случилось, когда мы писали последний альбом. Ну, может, мне придется начать делать упражнения для лица. Ну, буду делать упражнения. Точка. Взросление и остепенение.

— А вы сейчас не качаетесь? Вы выглядите очень крепкой.

— Так это потому, что я черная. А что, у вас есть какие-то идеи?

— Ну, например, кикбоксинг.

— Неплохо. Я бы занялась. Тем более что я очень гибкая.

— Если бы вам пришлось стать животным, какой бы вид вы выбрали?

— Сардину. Это такая ма-а-аленькая рыбка с нереально большим ртом. Я на самом деле такая.

— Кто был самый «smoothest operator», которого вы встретили в своей жизни?

— Тот, кто удалил мой аппендикс. (Здесь игра слов. Одна из песен Sade называется «Smooth Operator», и в контексте песни речь идет о донжуане, бабнике, с легкостью завоевывающем и отпускающем прочь женские сердца. В то же время, «smooth operator» можно перевести и как «высокопрофессиональный хирург с очень легкой рукой» — М. З.)

— Как правильно произносить ваше имя?

— Без звука «р» в середине — Ша-де. Однако американцев так и тянет сказать: Ша-р-де.

— Близки ли вы со своей семьей?

— Да, я сейчас еще более близка с моим братом, чем тогда, когда мы были детьми. Ты сближаешься с тем, с кем много борешься, а наши отношения были именно такими. Я также хорошо чувствую себя в общении с мамой, и очень ее уважаю.

— Сколько вам было, когда ваши родители разошлись?

— Четыре года.

— Вы тогда жили в Нигерии. Помните ли вы какие-то проблемы, вызванные межрасовым характером брака ваших родителей?

— Да, я понимала, что у них проблем хватало, но я никогда не связывала эти проблемы с расовым вопросом. Я думаю, главная проблема была в моем отце. Он вырос в маленькой такой убогой деревеньке. Он был вторым ребенком в семье, и ему постоянно дули в уши, что он должен выбиться в люди. У моего деда было семь жен, и они все выделывались одна перед другой как могли. Каждая думала, что другие хотят ее отравить. Ей-богу!

— Просто к слову, что случилось, когда вы внезапно прекратили выступление и ушли со сцены во Франкфурте?

— Так и знала, что вы об этом спросите. Я не закончила выступление, потому что у меня было нервное истощение. Прямо во время песни, я поняла, что не смогу допеть и мне нужно уйти. Я крикнула: «Простите меня! Пока!» — и ушла. Ну, а потом стали рассказывать обо мне все эти дурацкие истории, что я сошла с ума, ну или типа того.

— Вы словно проиллюстрировали строку из своей песни «Hang on to your love, I’ve lost mine» («В ожидании твоей любви, я потеряла себя»).

— Я всегда хотела так поступить. Можно было обставить это более интересно. Но у меня получилось, как получилось — спонтанно и эмоционально. Как и все перемены. Это было время, когда британские таблоиды вдруг мной жутко заинтересовались. Их репортеры прямо из-под земли вырастали, в любой стране, звонили в дверь, донимали вопросами.

— Вы продолжаете носить маску на публике?

— От случая к случаю. О, кстати, вспомнила один прикольный случай. Я была в Диснейленде в парике Wendy — мои друзья зовут меня Венди, когда я его напяливаю, да еще на мне были такие очки в толстой оправе, придающие мне грустный вид. Один человек подошел и спросил — вы случайно не Шарде? А я ответила — нет, а кто такая Шарде? А он прямо обозлился и спрашивает — ты что, и правда не знаешь, кто такая Шарде? Ну, позор какой! Ты что, только что из пещеры вылезла?!

— Как вы думаете, прессу заинтересует ваш новый альбом?

— Возможно. Но я готова к такому повороту событий. Я ведь собираюсь заняться кикбоксингом!

— Чем бы вы занимались, если бы не стали певицей?

— Я была бы водителем такси, потому что там встречаешь массу самых разных людей и путешествуешь с ними.

— Какую самую последнюю дизайнерскую шмотку вы купили?

— Трусы от Кельвина Клейна. На самом деле, я безразлична к дизайнерской одежде. И ненавижу ходить по магазинам.

— Какую самую жуткую вещь в своей жизни вы сделали?

— Влюбилась в Карлоса.

— Сколько раз ваше сердце было разбито?

— Оно полностью разбито. Это случалось слишком много раз.

— Вы помните первый поцелуй?

— О да. От этого человека пахло лосьоном после бритья «Брют». Я люблю запах брюта.

— М-м-м, мне следует завести такой.

— Я немедленно упаду в ваши объятья. Я буду навязчива как рыбка-гуппи, и вам придется вооружиться ломом, чтобы меня отогнать. Первый мой поцелуй случился на вечернем киносеансе. Мне было, наверное, лет четырнадцать. Он был такой высокий, здоровенный такой. Вот только имени его не помню. Я его встретила на дискотеке, на самой первой дискотеке, на которую я пошла. Она называлась Вест Клифф.

— А как насчет секса в первый раз?

— Не хочу говорить об этом. Было не очень-то классно. Дело было на чердаке.

— И сколько вам было лет?

— Я не готова ответить.

— Да ладно…

— Пятнадцать.

— Ну, так ничего в этом необыкновенного нет.

— Да нет, нормально. Что странно, перед этим я вообще не интересовалась мальчиками. Я была такая маленькая злючка — очень не хотела быть отвергнутой. Поэтому вместо общения с мальчиками предпочитала кататься на лошадях.

— А бывали у вас какие-нибудь интересные эротические сны?

— Ну, например, что я стою на сцене, и внезапно понимаю, что на мне нет никакой одежды. Я смотрю по сторонам, и не могу узнать своих музыкантов. И, вдобавок, не помню ни единого слова ни одной моей песни. Ну и вдобавок — голая на сцене.

— Теперь, когда мы застали вас без одежды, какая из частей вашего тела самая любимая?

— Задница. Единственный фрагмент моего тела, к которому у меня нет претензий.

— А наименее любимая?

— Коленки. Они такие бугристые.

— Так вот почему вы так любите брюки?

— Догадались, да? Конечно, в брюках так удобно прятать бугристые колени.

— Вы чего-нибудь себе ломали?

— Нет. Зато ломала кости другим людям. Однажды пробила башку одному каблуком-шпилькой. Мы поспорили, и я ему двинула туфлей по репе.

— А парней доводилось снимать?

— А как же — да, конечно. И очень потом жалела. Дело было в Италии, после выхода «Diamond Life». Больше вам ни слова об этом не скажу.

— И где же происходил съем?

— Я что, на допросе в гестапо? «Не помню, господин офицер. Было темно».

— Вы давили на его слабые места?

— Конечно, нет. Я не имела права на это.

— А каковы ваши собственные слабые места, которыми пользуются окружающие?

— Ну, этот, от которого пахло брютом — он подошел и сказал: тут жарко, может, свалим отсюда. А я честно ответила — ну да, жарко, я вспотела. Эх, я тогда была такая невинная.

— Какой самый романтический поступок окружающих в отношении вас вы можете вспомнить?

— А я не знаю, что это такое — романтика.

— Как, королева романтики не знает, что такое романтика?

— Именно. Романтика не нужна, чтобы бродить по Парижу, держась за руки. Как раз наоборот — если кто-то гуляет по Парижу за ручку, тогда это сильно романтично.

— А какой наиболее романтический поступок в отношении окружающих совершали вы сами?

— Оставалась, когда нужно было уходить.

— Что для вас более ценно — ваш «Грэмми» или первый альбом, ставший платиновым?

— Мой первый платиновый альбом. Это значило, что люди его покупают, потому что он им нравится, а не потому, что он высоко оценен профессионалами и его стоит купить только за одно это.

— Где вы держите вашу статуэтку Грэмми?

— Я ее разбила. И не знаю, где она сейчас. Я разговаривала по телефону с моим менеджером, мы поругались, я завелась, и мне захотелось вытворить что-то этакое. Тут я и саданула моим грэммиком об пол.

— Вы придерживаетесь какой-либо веры?

— Я верю в духов. Я видела привидение в доме моей матери. Я только что проснулась и увидела «это». Оно не имело формы, просто летало по комнате. Я всегда знала, что такие вещи реально существуют. Но, что касательно идеи о Боге, хранящем нас, я считаю, это правда.

— Какую музыку вы слушаете?

— Я люблю фолк, джаз и соул, в которые вложена душа. Люблю рэп и фанк. A Tribe Called Quest. Jungle Brothers. Soul Family Sensation.

— Что бы вы хотели, чтобы было начертано на вашей могильной плите?

— Можете танцевать прямо здесь, если захотите.

***

Кстати, в конце 90-х так получилось, что многие мои друзья и приятели (уж никак не меньше 7) покупали для дома хорошие наборы воспроизводящей аппаратуры, приглашая меня в качестве составителя списка модулей, консультанта при подборе и покупке, а также настройщика звука системы «на месте». В качестве тестовых треков я использовал показанные вам сегодня записи Sade, а также несколько дорожек Майкла Джексона, спродюсированных Куинси Джонсом, создавшим «фирменный» звуковой фронт Джексона.

Я не случайно заостряю ваше внимание на исключительном качестве звуковой картины группы «Шаде». Не так уж и много на свете групп и исполнителей мирового уровня, которые делают саунд-продакшн сами, без участия приглашенных саунд-продюсеров. И тот факт, что Шаде Аду — «человек-оркестр» безо всяких компромиссов, уже долгие годы заставляет меня удивляться и относиться к ней с огромным уважением. Шаде — это лицо профессионального подхода к производству музыкального продукта.

Своими мыслями о Шаде я поделился с вами сегодня, а о явлении по имени Куинси Джонс у нас разговор еще впереди.

16 января Шаде Аду исполнился 51 год. Вот ее совсем недавняя фотография.

А сегодня, 8 февраля, группа «Шаде» начинает продажу своего нового альбома — «Soldier Of Love». С его содержанием, а также с видеоклипом на заглавную песню можно ознакомиться на http://www.sade.com/xx/home/

Лучшего подарка на свой 48-й день рождения (который, по странному стечению обстоятельств, тоже сегодня), я и желать не мог. В качестве ответного подарка опубликую-ка я самое любимое мною фото Хелен Фолашаде Аду.

Спасибо, Sade!

Услышимся :)